- Даша в суд подала на прошлой неделе, сразу после того, как ты ее выставила вон с тортом вдогонку, - смотрит на меня с благодарностью и непривычным восхищением, будто я герой для него.
- В суд? На тебя?
- В свете последних событий... - кивает на тест и усмехается с сарказмом: - на себя. В последнее время Даша занята тем, что обивает пороги всех инстанций, слезно умоляет вернуть ей родительские права. Устал ли я, спрашиваешь? Да, устал. Задолбался от этой борьбы? Чертовски! Испугался? Да, как последний трус, – на эмоциях выпаливает и повышает голос.
- Но теперь у меня есть шанс остановить ее и отправить на все четыре стороны. Закрыть дорогу к моим детям. И пусть я буду в твоих глазах психом или циником, мне плевать. Но я сделаю все, чтобы не подпустить ее к лапочкам.
Несмотря на грубые слова, звучат они с огорчением. Будто Костя ждал моей поддержки и не получил ее.
- Нет, я не смею обвинять тебя. Наоборот, после того, как Дарья дважды чуть не отправила малышек в больницу, я полностью на твоей стороне, - спешу его успокоить и вижу усталую улыбку.
- Извини, я, наверное, неправильно выразилась. Просто у меня в голове все это не укладывается. Разве не она выносила и родила девочек? Как же тогда…
- Мы делали ЭКО, - перебивает меня, понимая с полуслова. - Видимо, в клинике что-то пошло не по плану. Какие-то махинации с биоматериалами. Не исключено, что в них замешана Даша. Я рассчитываю на это. Надо поднимать все протоколы и трясти врачей, о чем я и пытался тебе сказать. Но это детали. Важнее то, что Даша моим детям никто.
Для меня и для них это главное. Чужая женщина. Остальное - дело времени, моих связей и денег, - признается без прикрас.
- А ты… тоже неродной им? – рискую озвучить самое страшное для любящего отца предположение.
- Почему? – возмущенно прищуривается, но я успеваю поймать тень сомнения и паники в его суровом взгляде. – У меня тоже брали образец. Для точности анализа.
Отпустив мою руку, Костя принимается листать документы. Гневно и сбивчиво дыша, ищет нужную графу.
- Девяносто девять и девять, - смахивает испарину со лба.
– Мои они. Одной крови, - заключает, не скрывая ликования.
- Поздравляю, - тепло улыбаюсь. – Осталось выяснить, кто их настоящая мать и открыть ей правду?
Мой невинный вопрос действует на Костю как детонатор. Из заботливого папочки и обычного человека он вновь превращается в бесчувственного «говнюка», каким я воспринимала его поначалу. И хоть сейчас я знаю, что это всего лишь оболочка, мне все равно не по себе.
