До того ловко и умело, что невольно призадумалась. Вспомнила, как ловко и умело он делал полевое кесарево.
— Мне стоит знать, откуда у тебя подобные умения? — уточнила, сама не зная, нужен ли мне ответ.
Вдруг у него реально ребёнок есть от другой?
И зря я об этом подумала.
Захотелось пойти, найти ту, другую, и как минимум придушить. Сперва придушить, потом утопить, затем сжечь. Чтоб наверняка.
— У меня была сестра. Младшая, — поднимая ребёнка на руки, отозвался он ровным, ничего не выражающим тоном. — Часто возился с ней.
Вот и научился, — передал Селену мне.
— Сестра? — зависла на этом открытии. — Почему была? — нахмурилась.
Не на свои думы — на эмоции Романа, в которых царило странное не совсем равнодушие, но и ничего похожего на какие-то переживания. Да и на мои вопросы отвечать тоже не спешил. Отошёл к окну, повернувшись ко мне спиной. Туда и смотрел какое-то время, храня молчание, сцепив руки в замок, явно размышляя о чём-то.
— Алиса — пара твоего отца, — произнёс сухо.
А вот это… неожиданно.
Я даже со словами не нашлась. По крайней мере так сразу.
— Так вот почему ты даже спустя столько лет так и не простил папу, — озвучила новую мысль, закусила губу и, уложив аккуратно Селену в центр кровати, приблизилась к нему.
Помедлила всего мгновение, после чего обняла его за талию обеими руками, щекой прильнув к его спине. Он тут же перехватил мои ладони и прижал к своим губам. Немного погодя и вовсе развернулся, сам обнимая крепко-крепко.
— У нас с тобой всё иначе, — то ли на мои слова сказал, то ли на то, о чём думал.
— Никому тебя не отдам, сокровище моё, — добавил тише и поцеловал в уголок губ.
— Не отдавай, — согласилась я с ним. — Не хочу с другими. Люблю тебя, мой злобный серый волк.
Объятия мужчины стали крепче.
— Такой уж и злобный? — хмыкнул Роман.
— Очень злобный, — выдохнула на очередном его невинном поцелуе в уголок губ вместо ожидаемого полноценного.
— Не, — возразил, чуть отстранившись, — ты меня определённо делаешь добрее… — вновь приблизился.
Снова поцеловал.
Всё так же невесомо. И ещё раз. И ещё. Подхватив под ягодицы, приподнял выше. С каждым новым прикосновением губ целуя всё более жадно и требовательно. До головокружения. Лишая последних мыслей. Как если бы их вообще в моей голове никогда не существовало. Осталось одно слово. Его имя. Которое я то и дело повторяла, пока мужские ладони мяли мои ягодицы, а пальцы как бы невзначай касались влажных складок, изредка слегка погружаясь между ними и вновь отступая.
