Мамочка моя дорогая!
Он ведь не предлагает мне взойти на его борт?!
Надеюсь, нет…
Потому что при взгляде на лётный транспорт, такой страх обуял, аж перед глазами потемнело на мгновение, а ещё недавно бьющееся сердце замерло и ухнуло в самые пятки, сделав ноги похожими на воздушную вату. И вообще возникло ощущение, что я сама лечу куда-то вниз. А едва мужчина вытащил меня на улицу…
— Я туда не пойду, — запротестовала, вжимаясь спиной в автомобиль. — Ни за что… — замотала головой, неотрывно глядя на огромную махину, которая если вдруг рухнет — точно не выживешь.
А я почему-то была уверена, что она рухнет. Не знаю, откуда взялось это чувство, но противиться ему я не могла. Мне моё похищение и то показалось ерундой полнейшей на фоне охватившего меня ужаса.
Пусть делает со мной, что хочет, но только не тащит в самолёт!
А он именно потащил…
Сдавив такой крепкой хваткой, что едва ли оставалась возможность свободно дышать.
— Тише, сокровище, — то ли поиздевался, то ли в самом деле попытался успокоить, слишком уж проникновенным воспринимался его вкрадчивый голос.
— Всё будет хорошо, — добавил, неся меня к самолёту, уткнувшись носом мне в висок, опаляя жарким дыханием.
Не будет!
Ничего хорошего!
Раз он тащит меня внутрь этой адской машины!
Мы упадём, разобьёмся и умрём!
Я знаю!
Не пойду!
Не буду!"
"— Пусти меня, пусти, — повторяла то и дело, толкая его от себя и пытаясь обрести свободу. — Я никуда с тобой не полечу. Я хочу домой. Верни меня домой. Верни. Верни.
Сейчас же.
Вот только новые попытки выкрутиться и уйти от неминуемой гибели разбивались о его силу и выдержку.
Да чтоб тебя!
Паника уже не просто затмевала разум и зрение, но будто вела тупым ножом по мозгам.
— Нет! Нет! Нет!
Ладонь опалило болью. Так неожиданно и сильно. Разом привело в чувства. Вернуло в реальность, где на лице моего похитителя остался след моей несдержанности. А помимо него на нём красовались ещё и многочисленные царапины.
Это я его так?
Да я оказывается мазохистка…
И всё равно:
— Не хочу.
Не полечу. Не надо. Пожалуйста… — уже чуть не плакала. — Он упадёт. Он обязательно рухнет, и мы умрём. Ты умрёшь. Ну, пожалуйста, — всё-таки разревелась.
Уткнулась ему в плечо, обняв крепко за шею, я ревела и ревела. Мужчина, на удивление, стойко терпел и даже мстить мне за содеянное не спешил. Хотя в самолёт всё равно затащил. Уселся в ближайшее кресло сам и меня у себя на коленях устроил, крепко прижав к себе всем телом.
