Тогда же я позволила себе съехать по стеночке вниз и разреветься от облегчения.
Закончилось.
Всё наконец закончилось.
Весь этот кошмар.
Луна, спасибо тебе!
— Сокровище… — послышалось тихое, с долей сожаления и вины, вместе с тем встревоженное.
В один миг оказался рядом, осторожно прижал меня к себе и ласково провёл по волосам, вопреки предыдущему начав тихонько приговаривать всякие успокоительные глупости. И я честно пыталась сделать именно так, но моя истерика никак не заканчивалась. Я одновременно и смеялась, и плакала, до сведённых мышц цепляясь за его одежду.
Казалось, отпущу, и он исчезнет. А я не хотела, чтобы он пропадал."
"— Уже всё, сокровище. Закончилось. Обещаю, больше такое не повторится. Мы больше никогда с тобой не расстанемся, — сбивчиво прошептал Роман.
Я на это только кивнуть смогла. Слёзы отступали, но медленно. В горле ком стоял, вынуждая с судорожными всхлипами вновь и вновь глотать пропитанный металлом воздух, одной из причин появления которой являлась кровоточащая рана на груди Романа.
— Ты… ты… — быстренько подзабыла я о своей истерике, с ужасом уставившись на дыру от пули. — Ты ранен. Из-за меня. Ты…
Не договорила.
Жадный поцелуй не позволил этого сделать. Он же зародил во мне искромётное счастье, выдворил из головы всё плохое, оставив одну потребность — ответить моему волку тем же самым. Что я и сделала. Обеими ладонями обхватила мужское лицо, встала на колени и углубила наш поцелуй, переведя его в статус непристойного. И столь незначительным показалось всё вокруг, лишь бы и дальше только чувствовать свою пару.
Как же я его люблю!
Невообразимо.
До дальних уголков необъятного космоса.
И ещё дальше.
Мой родной.
Мой желанный.
Самый невероятный и нужный.
Как воздух.
И даже сильнее.
Исключительно мой.
Навсегда.
И никакая смерть не разлучит меня с ним.
Так погрузилась в наши с Романом чувства, что не сразу заметила странность.
Стук.
Неровный.
Редкий.
Едва слышный.
Но стук.
Да ладно?..
— Ром, пусти, — попросила, завозившись в его руках.
А как только получила свободу, тут же поползла к бессознательной девушке, которая невероятным образом продолжала цепляться за жизнь. Или не совсем бессознательной. Взгляд с туманной поволокой смотрел прямо на меня. Заметила, как едва заметно шевельнулись кончики её пальцев. Губы дрогнули, но ни слова из них не вылетело.
О, Луна…
— Ты жива, — выдавила из себя с новой порцией слёз, взяв её за ладонь, аккуратно сжимая в своей. — Прости меня. Прости.
