В личных отношениях мы можем разобраться в любое время.
— Не забывай, что его мысли и воспоминания находились в полном беспорядке. Поэтому он прежде всего позаботился о том, что считал самым важным в жизни. Так сказать, расставил приоритеты.
Нитро считал, что приоритетом являлась как раз сама Джози. Задумчиво покусывая нижнюю губу, девушка молчала, пока они не дошли до развилки.
— Тут налево. К пруду с утками — по этой дорожке.
Он свернул, не говоря ни слова.
— Сколько отцовских дневников ты уже прочел?
— Достаточно.
Нитро размышлял, стоит ли теперь считать ее странной? Очень мало людей знали о ее специфичном воспитании, но сама Джози давно поняла, что оно сделало ее непохожей на других. Она, конечно, задалась целью кое-что изменить, но, возможно, ей это так никогда и не удастся.
Джози, вздыхая, рассматривала появившийся в поле зрения, пруд, только чтобы не смотреть на Даниэля.
— Джозетта, нам нужно поговорить."
"— Я думала, мы уже разговариваем.
— Я имею в виду о нас.
— О нас? — переспросила она еле слышно.
— То, что произошло в гостиной, не должно повториться.
— Не могу тебе этого обещать.
Временами он становился довольно докучливым парнем и доставал ее, как никто другой.
Джози не была уверена, что рядом с ним всегда сможет держать свой норов под контролем. Самым странным было то, что до встречи с Нитро девушка даже не подозревала, что он у нее вообще есть.
Внезапно Даниэль произнес какую-то непристойность, и Джози вздрогнула. Вот и еще одна странность.
Хотя она всю жизнь слышала, как сквернословили мужчины, ни у одного из них это не получалось так беспощадно, холодно и зло, как у Нитро.
— Прости, — проворчал он.
— За что?
— Хотвайр говорит, я не должен сквернословить рядом с тобой, потому что ты ушла со службы.
— Не поняла. Почему это?
— Согласно утверждениям его матушки, нехорошо ругаться в присутствии женщины.
С этим Джози была согласна, но по-прежнему не понимала, какое это имело отношение к ней.
— Я оставалась женщиной и будучи наемником.
— Черт, и она все еще продолжала им быть… даже во всех старых привычках. Это когда-нибудь измениться?
— Слишком много для одной.
— Что?
— Не имеет значения.
— Значит, Хотвайр сказал тебе попридержать язык?
— Да.
— Когда ты говорил с ним?
— Пока ты спала.
— О. Мне бы тоже хотелось перекинуться с ним парой слов.
— Вовсе незачем, — бурча это, Даниэль выглядел невероятно угрюмым.
— Я, кажется, догадываюсь почему.
