Наверное, надо бы поинтересоваться, чем вызван подобный приступ ярости, но единственное чего сейчас хотелось Даниэлю, так это притянуть к себе эту злючку и целовать до тех пор, пока она не забудет собственное имя. Джози невероятно возбуждала в любом настроении. Однако сейчас ее бурный гнев был сродни страстному желанию и оказывал на его бунтующие гормоны воздействие, по силе не уступающее тяжело груженому товарному составу, несущемуся на всех парах с отказавшими тормозами.
Не говоря уже о ее одежде, а вернее о сверхмалом количестве таковой.
Если Джози всегда спала в крошечных маечках и коротеньких штанишках, наподобие тех розовых, что были на ней сейчас, то Даниэль мог бы на месте скончаться от вожделения, просто думая об этом.
Правда, кровожадное выражение ее лица подсказывало, что сейчас они настроены далеко не на одну волну.
Джози со всего маху залепила ему по плечу раскрытой ладонью. Сильно.
— И я не пыталась соблазнить тебя!
— Мм, Джози … С тобой все в порядке?
Может, ей перепало от отца немножко паранойи? Или приснился дурной сон?
— Нет, со мной не все в порядке.
— Теперь она уже перешла на крик.
Он попытался было перехватить ее руку, сообразив, что девушка готовится нанести второй удар, и тут же оказался на спине с придавленной коленом грудью и разъяренным женским лицом перед собой.
— Я просто вне себя.
Даниэлю совсем не понравилось, что Джози сумела взять над ним верх, и, извернувшись, он поменял их местами: теперь уже его руки, удерживали запястья девушки, а мощное тело придавливало маленькую фигурку к деревянному полу.
— Я это уже заметил, но почему?
Боже, как же чудесно ощущать под собой это тело: мягкое, теплое.
— Ты посмел назвать меня суккубом!
— Я назвал тебя с… — И тут Даниэль вспомнил… — Я лишь сказал, что ты прижималась, как суккуб.
Не то чтобы семантика могла что-то изменить, но Даниэль не хотел снова позволять своему чертову характеру управлять языком, даже на мгновенье. Хотя попытка, возможно, того стоила.
— Я, вообще, не прижималась, — брюзжала она.
— Ладно, ты этого не делала.
Джози ни в малейшей степени не выглядела умиротворенной этим признанием.
— И я уже просил прощения, — напомнил он.
Девушка яростно сверкнула глазами, ее тело под ним напряглось.
— Это было до того, как я узнала, что такое «суккуб». Двух слов извинения и пустяковой просьбы забыть обо всем мне теперь недостаточно.
Она неожиданно крутанулась под ним, и Даниэль вынужден был втиснуть бедра между ее ног, тем самым еще плотнее придавив к полу.
