И если бы я тогда поторопился вернуться домой, если бы меня больше заботила безопасность матери, чем моя чертова гордость, то я наверняка сумел бы убедить ее уйти от отца.
— Нет. Ты хороший человек, Даниэль, и должен строить свою жизнь без оглядки на родителей, иначе попадешь в тот же уродливый замкнутый круг, в котором прошла вся их жизнь.
— Вот поэтому я и не женюсь: чтобы со мной ничего подобного не случилось. Хотя я, в отличие от отца, никогда не подниму руку на женщину.
Теперь для Джози многое прояснилось. Даниэль никогда ее не отвергал.
Наоборот, он отвергал себя как мужчину, рядом с которым она могла бы быть в безопасности. Он винил себя в том, что не смог уберечь мать, и до сих пор не считал себя способным кого-либо защитить. И это Даниэль, который долгие годы, рискуя жизнью, спасал людей, сражаясь в составе отряда рейнджеров, специализировавшихся на освобождении заложников.
Это могло бы даже показаться забавным, если бы только его убежденность не была такой искренней. Снова прокрутив в уме его последние слова, Джози поняла кое-что еще: Даниэль не противился длительным отношениям с ней, а испытывал неприязнь к самому институту брака.
— Неужели ты всерьез опасаешься повторить путь отца? — И этого страшился мужчина, который чуть не довел себя до сердечного приступа, стараясь, чтобы для Джози первый любовный опыт стал особенным и, по возможности, безболезненным.
— Все, кто знал нас обоих, говорили, что мы похожи, как близнецы, — безучастно ответил Даниэль.
— Внешне — может быть. Но будь уверен: даже если ты унаследовал свою привлекательную внешность от него, ты обладаешь тем, чего он никогда не имел.
— Девушка встала и, подойдя к нему, приложила руку к левой стороне его груди, сказав: — Там, внутри, ты совсем другой. Как бы ни была велика твоя злость, ты предпочел бы умереть, лишь бы не сделать мне больно. Я это точно знаю.
От этих слов что-то вспыхнуло в глубине его потемневших глаз — словно огонек надежды, который сразу же угас.
— Я не верю в любовь и обязательства, Джози.
— Я знаю. — И, произнеся эти слова, она поняла, что ничто уже не могло изменить ее чувств к нему. — Но это неважно, потому что я все равно доверяю тебе, Даниэль, и рядом с тобой ощущаю себя в безопасности.
— Но не должна, черт побери! Разве ты не слышала, о чем я сейчас говорил? В решающий момент я могу сделать неверный выбор. Мне бы в себе для начала разобраться.
Джози не разделяла опасений Даниэля: по ее мнению, с обоих его родителей было за что спросить.
