Внутри разгорается неутолимая тяга трогать. Целовать, ласкать, сжимать. Меня шатает и ведет. От голода скулы сводит.
- Я хочу тебя сожрать, - говорю и вгрызаюсь ртом в ее губы."
"Утягиваю девчонку на берег, раскладываю на песке, прижимаюсь еще теснее. Жадно ловлю ее прерывистое дыхание, провожу языком по пульсирующей возле ключицы вене, надавливаю, вышибая из груди стон.
Я на взводе. Член каменный. А Соня плавится, разгорается подо мной, прогибается, обнимает мои бедра своими, но потом вдруг шепчет:
- Подожди, я не могу, когда он смотрит.
- Кто – он?
- Ну он, - кивает головой в сторону. – Привязался ко мне на берегу. Мою одежду тут собрал. Представляешь? Такой милый.
Я поворачиваюсь и даже не сразу понимаю, о чем девчонка сейчас говорит. Хмуро сдвигаю брови.
- Ты чего? – кривлюсь. – Про эту дворнягу?
Раздается лай. Ха. Охренеть. Такое мелкое, а звук издает будто здоровенная псина. Пасть оскаливает, ощетинивается.
- Ему не нравится, когда ты его так называешь, - замечает Соня. – Вообще, мне кажется он породистый.
- Да наплевать.
Пес рычит, а я прищуриваюсь, заметив, что этот мелкий гаденыш реально собрал шмотки моей девушки в кучу и уселся сверху как хозяин.
- Давай заберем его отсюда, - заявляет Соня.
- Зачем?
- Он наверняка голодный. Нужно купить ему еды. Слушай, поехали в магазин. Я тоже ужасно хочу есть. Захар, а ты проголодался?
Еще как. Я мрачнею, но понимаю, что ни в чем не смогу ей отказать. Хочет забрать эту наглую псину? Заберем. В магазин поедем. В ресторан. Да куда угодно.
Моя девочка получит все самое лучшее.
+++
Я достаю новую тачку. По автомобилю Сони нас быстро вычислят, да и мой байк уже наверняка успел засветиться в новостях. Надо запутать следы.
Деньги решают любые вопросы, и я рад, что успел завести личный счет, о котором не знает никто. Даже мой брат.
Я хочу заехать за одеждой в нормальный магазин, но девчонка тянет меня на стихийный рынок, где торгуют дешевым тряпьем.
- Зато здесь нет камер, - замечает она.
Ей в любых вещах охренительно.
Хоть в моей рубашке, хоть в этих копеечных шмотках. Сперва вроде смотришь на платье – ну чисто мусор, таким только полы вытирать. Только когда Соня набрасывает наряд, все резко преображается. Моя челюсть отъезжает, подобрать не пытаюсь, тупо залипаю.
Ее волосы выгорели на солнце, стали гораздо светлее. А еще девчонка сильно загорела. Тянет податься вперед, оказаться вплотную к ней и провести языком прямо по смуглой коже.
Плевать, что произошло год назад.
