Обнюхивает меня, играется. Правда, голос подавать не торопится.
- Цербер, - роняю тихо, и губы невольно растягиваются в улыбке, треплю своего любимого звереныша за ухом. – Где ты скрывался, малыш?
Пес продолжает тыкаться в меня мордочкой. Замечаю, нечто странное в его пасти. Мерцание бьет по глазам.
- Черт знает, откуда дворняга нарисовалась, - отмахивается Шеров. – Драная болонка погоды не сделает.
- Грозная у тебя псина, Захар, - хмыкает Соколовский. – Бойцовская?
Цербер оскаливается и рычит. Из его пасти выпадает два сверкающих предмета, которые я моментально подхватываю.
Пес оборачивается и лает.
«Ангелы Ада» хохочут, забавляются от такой реакции.
Я провожу пальцами по стальной поверхности одной из своих находок. Понимаю, подобные вещи мог передать лишь один человек."
"Но разве это поможет Захару в бою? Тут и пистолета будет мало. Один человек попросту не справится с огромной толпой чокнутых ублюдков.
Хотя лучше так, чем вообще ничего.
- Смотри, - говорю я, приподнимаюсь и протягиваю парню металлические приспособления, чуть тише прибавляю: - Пожалуйста, береги себя.
Он широко ухмыляется, принимая предметы. Беглым взглядом изучает передачу от Цербера. Явно осознает, кто именно это нам отправил.
- Кастеты, - заключает парень и тут же примеряет угрожающие железяки, разминает кулаки, изучает собственные пальцы в обрамлении сияющей стали. – Единственное оружие, которое разрешено в «Клетке».
- Захар, - начинаю и запинаюсь, не представляя, как выразить свои чувства словами, как отразить эмоции в банальных фразах.
Что я могу сейчас сказать? Будь осторожен? Постарайся не пострадать? Наивно. Глупо. Он намерен биться насмерть с кучей озабоченных уродов. При таком раскладе нельзя избежать крови.
- Я тебя…
Опять осекаюсь. Ловлю себя на том, что не выходит произнести это слово здесь и теперь. Впечатление, будто испачкаю все светлое между нами. Не могу допустить, чтобы эти подонки слышали, насмехались, глумились. Но и молчать не способна.
Я говорю глазами.
Едва двигаю губами. Пусть только один Захар видит. Знает. Ощущает. Улавливает в каждом жесте, в малейшем движении. Я готова отдать любые силы. Пусть он выстоит. Выдержит. Пусть бьется за на двоих.
- Соня, - усмехается парень.
Утыкается лбом в мой лоб. На миг.
- Ты в безопасности, если не переходишь черту круга, - шепчет он. – Пока я жив, никто не рискнет сделать хоть шаг к тебе. Пока я дышу, ты в безопасности. Но помни, нельзя выходить за эту гребаную линию.
