По глупости и наивности я рассказывала, после чего услышала малоприятный разговор о себе. Были те, кто доказывал окружающим, что я все выдумала. Желчь лилась со всех сторон.
До сих пор вспоминаю об этом с неприятным осадком на душе. Зато получив такой урок, в дальнейшем я раз и навсегда зареклась посвящать в свою жизнь окружающих.
Так у нас складывалось, что каждые каникулы — будь то даже десять дней, моя мама отправляла меня и брата в село. Помогать дедушке — это святое. Да и ей было легче одной. Теперь-то понимаю, что в «лихие девяностые» мы выжили благодаря огородам и прочему хозяйству, которое обхаживал мой дед.
И если вначале я ездила в село на добровольно-принудительных началах, то потом, как уже понятно, с нетерпением и ожиданием.
Помню нашу первую встречу, после расставания. Надо ли рассказывать, как я радовалась и ликовала накануне поездки? Влад приехал вечером в первый же день. Едва услышав гул мотоцикла — выбежала за двор. Он обнял и не отпускал минут десять: дышал мне в волосы, тихо целовал виски, грел пальцы дыханием.
Какое оказывается счастье — слышать стук сердца любимого человека! Голова кружилась от переполняющих чувств.
Сейчас, вспоминая те дни, понимаю, что они, пожалуй, были самыми счастливыми в моей жизни. Не открою секрет, если скажу, что юные девицы склонны к фантазированию и приукрашиванию происходящих с ними событий, после чего неизменно наступает разочарование, как следствие разбитых о быт иллюзий. Так вот представьте себе — я не испытывала подобного! Все было настолько нереально хорошо, что напоминало сказку.
В тот вечер мы долго гуляли. Влад расспрашивал об учебе, о планах на будущее, намекал о варианте моего поступления в вуз Днепропетровска и рассказывал о том, что окончив институт, хочет остаться в этом городе. А потом, согревая мои пальцы, спросил:
— Ты замерзла?
— Есть немного. Что у тебя с руками? — сбитые костяшки и опухшие фаланги не заметить было сложно. Он с пренебрежением скривился и нехотя ответил:"
"— Ерунда, не обращай внимание.
— Поцеловал еще раз и заглянул в глаза. — Поедем ко мне?
Что означал подобный вопрос — объяснений не требовалось. После таких радужных перспектив и разговоров я согласна была на все, но так же понимала, что еще не готова. Страхи победили, а потому, несмотря на внутренний трепет, нашла в себе мужество признаться:
— Влад… я соврала тебе… прости.
— Ты о чем? — он внимательно и с тем же напряженно всматривался, словно ответ должен был уже красоваться на моем лбу.
