Как это будет выглядеть, если вдруг всплывет, что окружной прокурор выплачивает огромные суммы какому-то мелкому жулику Арнольду? Агент Кеннеди, ваш консультант по отбору присяжных нелегально шпионит за жюри. Ладно, не возьмусь сказать, в курсе ли была Мириам, как именно он действует, когда нанимала его, но теперь-то она точно знает, что Арнольд умеет читать по губам, – он сам в этом признался. Наверняка вам тоже поведал, что и по моим губам читал. Могу вас заверить, что ни про какую бомбу я не упоминал. Он же не сказал, что своими ушами это слышал, так ведь? А если он читал по губам мои беседы, то с равным успехом читал по губам и присяжных.
А это уже оскорбление суда. Оказание воздействия на присяжных. От пяти до десяти, реальный срок. Этот человек шпионил за мной, когда я беседовал с подзащитным. Все, что я говорю мистеру Волчеку в суде, имеет прямое отношение к его уголовному делу. Вряд ли вы убедите судью в обратном. Все, что мы ним обсуждаем, – строго конфиденциально и охраняется привилегией адвокатской тайны в отношении клиента, так что попытка нарушить эту привилегию без судебного ордера, право одобрения которого есть только у Верховного суда, абсолютно незаконна.
Подавшись вперед, я словно гвозди вбивал:
– Так что позвольте мне назвать все своими именами. Вы полагаетесь на свидетельства беспринципного человека, вовлеченного в незаконную деятельность на территории судебного учреждения и нарушающего мою привилегию адвокатской тайны. Человека, который готов загрузить вас любой херней, чтобы показать вам, какой он молодец, – может, его и в федеральные консультанты после такого возьмут? Арестуете меня – покажете себя полным ослом.
Что ж, буду не прочь отобрать у вас должность, а у государства – денежки. Так что валяйте, вперед – арестовывайте на здоровье. Выигрывайте за меня дело и делайте меня богатеем.
Я вытянул вперед руки, словно приглашая нацепить на меня наручники. Вид у меня был при этом совершенно уверенный и спокойный – вряд ли кто просек, что на самом-то деле кишки у меня сводит судорогой, а сердце молотит так часто, что вот-вот замрет насовсем.
Кеннеди не двинулся с места.
– Билл, завязывай, – сказал рыжий агент у него из-за спины.
Кеннеди что-то буркнул, недовольно скривив губы. Он все никак не мог прийти к какому-то решению, и это его убивало. Не знаю уж, что тут больше повлияло – его собственная ущербная нерешительность или моя убедительная тирада, – но в итоге он сдался.
