– Так что же помешало ему вломить вас по полной? Все это ни в какие ворота не лезет. Почему он не сдал вас с потрохами и не вышел на свободу с новыми документами стараниями ФБР?
Волчек сплюнул на пол, и хотя лицо его было направлено на меня, глаза метнулись в сторону Артураса.
– Наверное, Малютка-Бенни сохранил какие-то остатки преданности старым друзьям… – Его холодный, жестокий взгляд вернулся на меня. – Но это не важно. Не думаю, что у вас получится выиграть дело, мистер Флинн. Но можете попытаться. Я разрешаю.
Хотя завтра мы все равно приделаем эту бомбу под стул, как Артурас и планировал, – сказал Волчек.
И когда он произносил имя своего подручного, я опять увидел у него в глазах какое-то темное, кровожадное желание, словно и уже совершенные убийства, и те, что еще только предстояли, являлись для Волчека лишь источником садистского удовольствия. Этот человек возглавлял огромную организацию – и все же не погнушался лично пытать Джека и его сестру. Артурас был весь на делах, бизнес есть бизнес, в то время как Волчек вовсю наслаждался мокрой работой.
Все эти его разглагольствования про криминальное братство, преданность и доверие ничуть не отменяли того факта, что, когда его человека поймали, тот указал пальцем прямиком на своего босса, pakhana, на того самого человека, который вручил ему половинку рублевой банкноты – tselkovy, от всего своего «целого» сердца. В большой криминальной структуре должна быть определенная степень доверия. Не будешь требовать преданности – скоро окажешься не при делах.
По моим прикидкам, Волчеку было чуть за полтинник. Не многие гангстеры доживают до такого возраста, и сам этот факт достаточно убедительно доказывал, что в рядах организации под названием Bratva дела с лояльностью обстоят не так уж плохо. Впрочем, лояльность в таких случаях во многом зиждется на высоких ожиданиях – когда они сильно отстают от реальности, последствия неизбежны. Шрам на щеке у Артураса наверняка был наглядным свидетельством подобного постулата. Волчек презирал Малютку-Бенни.
Когда кого-то таким вот образом опускают, это сигнал собственной братве на всех уровнях. Сигнал всем правоохранительным органам по всему миру. Сигнал всем конкурирующим бандам: «Мы вас достанем. Где угодно». Продашь русскую мафию – проживешь недолго.
На все здание опустилась тьма, когда над ним сгустилась огромная дождевая туча, перекрывая и без того тускнеющий дневной свет.
Я услышал стук, громкий и настойчивый. Кто-то вовсю барабанил в двери зала.
