Судья Пайк сдвинула очки на самый кончик своего подправленного пластическими хирургами носа и глянула на меня поверх оправы – так серийный убийца-маньяк в кино смотрит на жертву поверх капота своего мощного «Шевроле», перед тем как ее переехать.
– Мистер Флинн, даю вам ровно десять секунд, после чего выброшу вас отсюда к чертовой матери!
Я вдруг ощутил на спине два коротких толчка вибрации. Артурас поставил устройство на боевой взвод. Сразу вспомнилось, как он недавно объяснял про пульт: две кнопки, одна взводить, другая взрывать.
Понял, что бомба ожила и готова в любой момент разнести меня на куски.
Глава 14
Артурас смотрел на меня так, будто я только что поднес к горлу его матери острый нож. Я понял, что нажатие на первую кнопку было предупреждением – если меня заберут на отсидку, Артурас сразу же приведет взрывное устройство в действие.
Судья Пайк с пылающими щеками грозно приподнялась над креслом, словно скопившихся в ней паров гнева и впрямь хватало для того, что левитировать над столом.
– Ваша честь, уважаемые члены жюри, прошу вас открыть скоросшиватель «Б» на седьмой странице, – поспешно сказал я.
Никогда не видел, чтобы дело листали с такой лихорадочной быстротой. Судья Пайк открыла подшивку на нужной странице и опять нацелилась на меня разъяренным взглядом. Вид у присяжных был озадаченный.
Я подошел к пюпитру, дабы наглядно пояснить свою мысль.
– Ваша честь, первая буква, которую я тут добавил, – это заглавная «Г» из вашей подписи на реестре подшитых документов, страница семь.
Габриэла Пайк. Все верно?
– Да, – отозвалась она – все еще сердито, но уже слегка заинтригованно.
– Доктор Голдштейн, согласно вашему заключению, оспариваемую записку написала судья.
– Нет!
Вытащив из кармана брюк желтенькую бумажку с клейким слоем, я направился к присяжным и вручил ее прилично одетому латиносу.
– Эту записку вручила мне сегодня обвинитель. Передайте ее, пожалуйста, своим коллегам."
"«Твоему клиенту каюк. Я отзываю его залог в 17.00».
– Последняя буква в слове «залог», написанном, как и все остальное, заглавными буквами, на самом-то деле та самая, которую я добавил на доску следующей.
Вот она. Тот же самый метод начертания, который использовал автор оспариваемой записки. Все верно, доктор?
– Я уже сказал, что они похожи.
– Так кем, во вашему экспертному мнению, была написана та смертоносная записка – обвиняемым, судьей или обвинителем?
– Нет. Вы все перекручиваете.
– Давайте разрешим жюри присяжных взглянуть на записку.
