"
"Добравшись до окна, я опять присел на корточки и попробовал его открыть. Заперто. Сцена за окном была почти по-домашнему уютной. Проигрыватель в углу сладкоголосой сиреной, заманивающей странников, горланил мою любимую песню. В теплом столбе света настольной лампы незыблемо стояла бутылка виски, рассыпая, в свою очередь, яркие золотые зайчики по доскам паркета. За письменным столом, уткнув подбородок в грудь, прикорнул пожилой чернокожий мужчина в красном пуловере – то ли спит, то ли бухой, то ли и то, и другое вместе.
Его седые волосы стояли торчком – словно антенны, улавливающие колебания басовых струн и передающие творимое ими волшебство прямиком в мозг.
Я постучал в стекло.
Ноль эмоций.
Постучал еще раз, посильней.
Ну явно хорошо поддал, дрыхнет без задних ног!
Постучал в третий раз – да так, что окно чуть не провалилось внутрь, и его честь верховный судья Гарри Форд наконец соизволил продрать глаза. Нервно повел головой по сторонам, потом опять уронил ее на грудь. Я продолжал колотить в стекло, и на сей раз он вроде как вычислил, откуда весь этот непонятный тарарам.
Глянул прямо на меня, разинул рот. Я услышал приглушенное «Ах!», и ноги уважаемого судьи вдруг взлетели к потолку, а сам он загремел на спину на пол вместе с креслом. Сердито вскочил с перекошенным от злости лицом. Решил, видать, что я тоже на кочерге и вздумал над ним приколоться. Окно рывком открылось.
– Надо было вызвать копов или просто спихнуть тебя на хрен отсюда, сукин ты сын!
Настроение мое моментально переменилось, поскольку предстояло серьезное объяснение.
Веселье, вызванное его пьяным замешательством, моментально испарилось, я вновь ощутил всю тяжесть ситуации и пластиковой взрывчатки у себя на спине.
– Гарри, у меня беда. Большая беда. Они захватили Эми.
– Кто захватил Эми?
– Русские бандюки.
Глава 25
Я задвинул раму, отсекая поток леденящего воздуха с улицы. Вокал Мика Джаггера тоже оборвался на полуслове – Гарри сдернул иголку с проигрывателя. Отворачиваясь от окна, чтобы посмотреть на Гарри, я все еще ощущал адреналиновый подъем.
Его злость, похоже, быстро улетучилась, уступив место тревожной озабоченности.
– Надо выпить, – сказали мы хором.
Он плеснул на три пальца в грязный стакан, протянул мне. Стакан был мой. Не шел в дело с того самого дня, как я был здесь в последний раз – за вечер до того, как залег в клинику. Пошло хорошо, за грудиной сразу растеклось мягкое умиротворяющее тепло. Это было просто надо, сказал я себе.
