Или тогда скажи мне, как можно воздействовать на то, что существует только в его сознании?»
— «Я тоже существую только в твоем сознании. Я же на тебя дурака как-то воздействую, — невозмутимо отвечает крот, — Вы, двуногие прямоходящие, крайне неустойчивые существа и творите опоры на чем только можете и на ком только можете…»
В каком-то смысле я с кротом согласен. Люди строят опоры на родителей, друзей, сотрудников, работодателей… и когда предает друг, уходит жена, увольняет начальник, опора обрушивается, а вместе с опорой порой обрушивается весь мир.
Но здесь то другое…
— «Здесь тоже самое», — категорично отрубает крот.
— «Все равно не понимаю. Я ему не друг, не жена и не начальник. И я его не предавал и не увольнял…»
— «Не пытайся найти объяснения всему сразу. Тот студентик, маг-воздушник… думаешь, он понимает, как работает его магия? Ни черта он не понимает. Он просто научился ею пользоваться… а ты сделал для него доброе дело, выбил дурацкую подпорку, с которой он не хотел расставаться.
Теперь, может, наконец перейдет на третий уровень…»
На этом крот потерял ко мне интерес и «выходить на связь» перестал. Мне кажется, я ему просто наскучил. Понимаю, этот крот древний, как бог. Я для него дитя неразумное. Увы, все относительно. Это по людским меркам я старый и мудрый, а по его… смешно сравнивать."
"Прохожу мимо стоящего в коридоре Репейникова с невозмутимым покер-фэйсом. Даже взглядом его не одариваю. Будто он вообще не стоит моего внимания… как старая мебель. Только отмечаю краем глаза, как вытягивается его лицо.
Что, не ожидал такого? Рухнула твоя опора? Давай, беги в сортир. Помогай своему дружку заново собирать развалившуюся картину мира.
К кабинетной двери успеваю как раз на окончание лекции. Выйдя в коридор и увидев, что я ее поджидаю, Белкина засияла. Видать, мелкая заучка не избалована вниманием сверстников. А тут у нее появился целый кавалер в моем лице, да еще готовый всюду сопровождать.
— Куда мы теперь? — спрашиваю Белкину, — Идем изготавливать свитки?
— Сейчас большой обеденный перерыв.
Все пойдут в столовую.
— Тогда и мы пойдем в столовую. Лично я голоден.
Столовая оказалась вполне обычной столовой, разве только интерьер побогаче. А так: подносы, очередь у раздачи, самообслуживание. Все-таки реальность, даже магическая, не идет в сравнение с рафинированной сказкой про английского мальчика Гарри. По мановению волшебной палочки еда сама собой не появляется. И платить за еду приходится.
