Вцепляюсь пальцами в ворсистое покрывало и, в инстинктивной попытке усилить свои ощущения, прогибаю спину и подаюсь задранной кверху задницей назад.
Ближе к Дане… Ближе... Еще ближе…
Пока не прижимаюсь к паху. Тогда, вздрагивая всем телом, со всхлипами шумно делю застрявший в легких воздух. Сцеживая слезы, такими же рывками вбираю новую порцию.
– Сука… – ложится на мою мокрую спину огнем. – Сука… Маринка… Что ж ты за ведьма такая? С-с-сука… Труба мне… Смерть мне… – ладони ласково по моим бокам скользят, заставляя хныкать от радости, сплоченной с удовольствием.
– Господь Бог… Маринка… Марина… – дыхание ниже, тяжелее, нежнее. – Чаруша…
Мягкий толчок и... Вновь лицо мое в ворсе. Вновь задница кверху. Вновь сердце рвется шальными ударами. Обжигающий выдох между моих ягодиц. Раскаленный язык хлестким шлепком по клитору. Влажной змейкой по промежности, между половых губ и… Дальше. Выше. По анусу.
Содрогаюсь со стоном, когда внизу живота формируется внеорбитная Вселенная. Она жарче, чем Венера. Больше, чем Юпитер.
Разреженней, чем Сатурн. Кратернее, чем Луна. Во мне зреют вулканы.
– Даня… Даня…
Когда чувствую внутри себя его язык, его палец… Я готова взорваться. Рассыпаться на мельчайшие частицы. Разлететься по миру пеплом. Просто, черт возьми, исчезнуть.
Только ради одного этого взрыва. Ради него. Ради своего мужчины.
Шатохин же… Он так вылизывает, словно стереть меня вознамерился. Стремительно, жестко, дико голодно… Бешено! Кусает, засасывает, буквально грызет и… Лезет и лезет пальцами внутрь меня.
На каждом толчке сжимаюсь от страха. И расплываюсь обратно от блаженства.
– Пиздец, ты узкая… Пиздец, Марин… – дробит хриплыми стонами. – Хочу в тебя… Адски хочу…
– У-у-у-м-м… Дань… Больше всего на свете?
– Конечно, больше… Ух… Больше всего, блядь! Я сдохнуть готов, Марина!
– Ха-а-а… – выдыхаю на очередном пике аномальной тряски. – Даня-я-я-ах…
– Хочу, Марин! Хочу! Хочу! Дашь? Не дашь?
19
Боже, как же круто меня кружит!
© Марина ЧарушинаМозг в моей голове окончательно дожаривается.
Вместо него там формируется новая живая материя – буйные джунгли. Со всей их флорой и фауной. Со всеми их странными сумасшедшими звуками. Со всей их бесконтрольной опасностью.
«Рано!», – прорывается сиреной глас разума.
Он еще не верит в любовь. Он еще не чувствует меня по-настоящему. Он еще не готов быть для меня всем.
– Дань… Ты ведь обещал, что целку не тронешь… – сиплю на выдохе, слабо ориентируясь в допустимости используемых слов.
