– Четвертый пункт… – повторяет еще тише, сдавленно и задушенно. – Твоя сперма на моем теле, Дань…
И меня вскрывает. Оголяет все нервы. Кожу сдирает. Защиту всю на хрен. В утиль.
Обнажен. Открыт. Уязвим.
Только ее хочу. Этим порывом дышу. Ничего больше, блядь, просто не нужно.
– Давай, – сиплю, толкаясь членом в ее восхитительное мокрое тело.
По животу вскользь тараню, а кажется, словно невесть какие турбо-бонусы получаю. Со стоном закатываю глаза.
Маринка будоражащими вздохами кроет. А потом… Сама ртом к моей шее припадает.
Прикусывает, кобра. Сосет жарко-жарко. Рукой по моему боку тянет. Пробивает мышцы до дрожи.
– Ах-х-х… – толкаю хрипом в потолок.
Жду… Жду, и все равно, мать вашу, выпадаю, когда ее маленькая ладошка сжимает мой член. Длины ее пальцев не хватает, чтобы обхватить полностью, но давит Чаруша со всей дури.
Больно. Кайфово. Убийственно.
Содрогаюсь всем телом. Стонами расхожусь. Срываюсь.
Оборачиваю руку вокруг ее тела и резко подбрасываю вверх. Маринка член мой теряет.
На инстинктах ногами меня обвивает. Вклеиваюсь аккурат, куда так стремлюсь.
– Только не в меня, – шепчет колдовская погибель.
– Не буду, – давлю сквозь зубы обещание.
В лицо ей смотрю. Пожираю тотально. Медленно сливаю взгляд вниз. Мог бы каждый миллиметр заклеймить. Там, где наши тела соединяются, притормаживаю. Свирепо втягиваю запахи. Со стоном прикрываю глаза и откидываю голову назад. Поливает ее в этот момент знатно. Остужает ли? Даже при учете того, что температура стремительно на спад пошла, черта с два помогает.
– Даня…
– Молчи, – рычу и затыкаю Маринку поцелуем.
Терзая губы, вроде как осторожно членом в ее сочной расщелине скольжу. Да, мать вашу, какой там осторожно! Раскидывает меня с первых секунд. По всему телу жгучими молниями удовольствие летит.
Что за хренотень?
Будто год не трахался. Будто вообще никогда не вкушал грех плотского блаженства. Будто начисто стер все программы и по новой дорвался до неизведанного.
Детокс и медитации не давали такого эффекта.
В последнее время, когда терял интерес к сексу, чтобы воскреснуть, приходилось все дольше и дольше затягивать воздержание. А сейчас? С Маринкой меня крушит с двенадцатибалльной сейсмичностью. Раскраивает на лоскуты. Разбивает на атомы.
Изучал многое. Немало пробовал. Жестко экспортировал. Но ничего подобного не то что не испытывал, даже представить не мог.
Раскладываю Маринку ладонями. Трогаю бесстыдно, безбожно, бессовестно. Пальцами между ягодиц веду.
