– Чудесно, блядь!
И сам с себя ржу.
Как я докатился до такой жизни? Как?"
"Этот вопрос – последнее, что помню, прежде чем отрубиться.
Просыпаемся на рассвете. Как только в Гелик ломятся первые яркие лучи света. Одновременно подскакиваем. Сразу же ощущаем ужасающий шок и дичайшую неловкость. Да, я чувствую, что это двусторонне.
– Боже… – выдыхает Маринка, одергивая одежду. Резко садится и сразу же хватается за голову. Морщится от боли. – Боже…
– Не двигайся так резко, – рассекаю хрипом пространство.
И это реально все, что я способен выдать.
Поднимаясь, толкаю дверь. И едва оказываюсь на воздухе, растираю ладонями лицо. Натужно вздыхаю.
«Ничего не случилось… Ничего критического… Это не считается…», – отчаянно глушу убийственный ор совести.
Чара, батя Чаруш, мама Таня… Поочередно восстают в моем сознании, как апокалипсис.
Не думать… Не думать… Лучше не думать…
– Дань… – зовет выскочившая из салона Маринка. Выбивая из кармана сигареты, не смотрю на нее. Только слегка голову поворачиваю.
Боковым зрением улавливаю. – Едем скорей, пока меня не хватились.
– Покурю, и поедем, – обещаю якобы ровным тоном.
И, конечно же, обещание свое сдерживаю. Вдуваю одну сигарету и везу ее домой. В гнетущем молчании. Точнее, Маринка пытается говорить, что-то лепит… Я даже кивнуть не способен. Как и посмотреть на нее.
Лишь около дома поворачиваюсь. Она тоже. И замираем, глядя друг другу в глаза.
Напряженно. Пристально. Тревожно.
Маринка словно чувствует, что я собираюсь сказать. Опережая, слегка мотает головой.
Хочет, чтобы промолчал.
Но так нельзя. Я должен это выдавить.
– Это все, – дается с огромным трудом.
Кажется, что нутро наждаком продирает.
Никогда прежде не доводилось с кем-то объясняться. Не приходилось что-то сочинять и хоть что-то чувствовать. А сейчас… Я чувствую. Я чувствую так много, что ни хрена из этого разобрать не могу. И главное, не хочу. К черту! Уже встрял по самую шею.
– В смысле все, Дань? – кусая губы, улыбается уголком губ.
У меня дуреет сердце.
Закатывает какую-то дивную истерику, словно решило со мной к херам заканчивать.
– В том смысле, что не показывай мне свой лист задач, Марин. Сама справляйся. Я пас, ясно? Не буду помогать, не буду как-то участвовать… На хрен, ясно?
Маринка улыбается. Фальшиво. А мне вдруг сдохнуть охота.
– Ладно. Я поняла, – в какой-то момент отводит взгляд.
Подвисает, фокусируясь на непонятной мне ерунде. Я же всматриваюсь в ее лицо. Так пялюсь, даже вперед подаюсь.
