И зачем-то, пока палим друг в друга горючими взглядами, уточняет: – Кожаные.
– Вернись и переоденься, – цежу сквозь зубы.
– Иначе?
– Иначе останешься дома.
У меня, мать вашу, капитальный сбой системы случается, когда она вместо очередной порции возмущения сверкает улыбочкой.
– Ладно, – бросает и убегает, сверкая полуголой жопой.
Я, конечно, таращусь вслед. Пока Маринка не исчезает в темноте.
Чертыхаясь, упираюсь задницей в капот Гелендвагена. Подкуриваю новую сигарету, затягиваюсь и вытаскиваю завибрировавший в кармане джинсов телефон.
Мариша Чарушина: На память*_*
И фотка в этом блядском прикиде, с дерзко высунутым язычком.
Big Big Man: Кривляка.
Big Big Man: Крупнее давай.
Что я, мать вашу, делаю? Она же не одна из тех самок, которых я могу оприходовать.
Список, Тоха! Список!
Мариша Чарушина: Я уже разделась. Работай рукой – коснуться экрана и потянуть в стороны.
Сука… Не шагнул ли я еще за черту дозволенного? Блядь, конечно, шагнул.
Надо как-то осторожнее, нейтральнее, равнодушнее… Я смогу.
Выдыхаю облако дыма и вскидываю взгляд на ее окно.
Разделась, значит? Твою мать…
Не выпускал телефон из руки, поэтому, как только чувствую вибрацию, просматриваю сообщение.
Мариша Чарушина: Нормально так?
Новое селфи в платье. Коротковато, конечно. Но если я буду чересчур сильно докапываться, она поймет, что… Что? Что, блядь, она поймет?!
Big Big Man: Нормально.
Маринка отвечает счастливым смайлом. И пару минут спустя во второй раз подбегает к моей машине.
– Ох, вот это у тебя все-таки танк… – выдыхает, когда открываю для нее дверь.
Не удосужившись запрыгнуть, оборачивается. С улыбочкой щурится. Я машинально отражаю – угрюмо сталкиваю брови на переносице и задерживаю дыхание. – Это что, компенсация? – точит кобра ядовито. – Ну, за маленькую дудку. Знаешь, так говорят…
Договорить у нее возможности нет. Когда я хватаю ее руку и резко притискиваю к своему ноющему стояку, слова перебивает вскрик. У меня есть две секунды, чтобы прикрыть в странном кайфе глаза. После ведьма отдергивает ладонь.
– Совсем уже?! – пыхтит, краснея на моих глазах. – Ненормальный, – последнее крайне задушенно.
Без слов подхватываю кобру и закидываю на сиденье. От души хлопаю дверью. Пока обхожу тачку, сквозь зубы матерюсь."
"Занимаю водительское кресло, завожу мотор и выруливаю на трассу. Маринка помалкивает. Трудно понять, то ли реально обиделась, то ли опасается дальше провоцировать. Все время, которое у нас уходит на дорогу, тупо в телефоне копается.
