Только вот… Дневника там не оказывается. Перерываю все, но отыскать проклятый блокнот не удается. Его просто нет больше, как и всех моих фотографий.
Пока пытаюсь понять, что это значит, меня накрывает мощнейшей лавиной паники.
Вдох-выдох. Атака не отступает.
Не знаю, что именно там собирался прочесть. То, что, как утверждала Маринка, было самым важным до нашего прыжка и разговора в лесу? Или то, что она чувствует сейчас?
Зачем мне это? На хрена?
Чё там по рассудку, вашу мать? Он, сука, собирается ко мне возвращаться?
Сам ведь хотел, чтобы она меня ненавидела.
Добивался, чтобы конкретно от меня отвернуло. Необратимо.
А теперь что? Что теперь, блядь?
Как мне это пережить?"
"Следующая ночь проходит тревожнее всех предыдущих. Возможно причина в том, что провожу ее на трезвую. Мысли становятся четче и осознаннее.
Вдох-выдох. Готовлюсь к выходу на баскетбольное поле. Не то чтобы планирую смотреть на трибуны, только знаю ведь, что и без зрительного контакта ее почувствую.
Свисток арбитра.
Жора выбивает мяч. Принимаю. На автомате отправляю его в корзину. Что-то не так… Сердце намахивает, но как-то неправильно. Это не обычное волнение, которое я испытываю, когда кобра оказывается где-то рядом. Нечто хуже, глобальнее, опаснее… Резко верчу головой раньше, чем удается себя остановить.
Чара, Лизка, Филя, Лия… Все.
– Тоха, бля… – орет кто-то из пацанов.
На инстинктах принимаю пасс. Снова несусь к корзине. Закидываю.
Сердце продолжает бешено качать отравленную кровь и раскидывать ее, как и положено, по организму.
«Все под контролем… Все нормально…», – думаю я.
И вновь устремляю взгляд на трибуны.
Чара, Лизка, Филя, Лия… Обрыв.
Маринка не пришла? Не пришла… Как она могла не прийти? Всегда приходила. А сейчас… Я все понимаю, конечно. Повел себя как подонок. Хотел, чтобы дистанцировалась. Но, блядь, не настолько же! Именно тот факт, что Маринка Чарушина больше не в моей команде поддержки, становится для меня новым смертельным ударом.
Задыхаюсь, ощущая, как при каждой попытке вдохнуть все слизистые огнем обжигает.
В глазах плывет и множится. Голова кругом. Я вместе с ней. Мечусь по площадке, будто бухой.
И… В какой-то момент просто покидаю поле.
– Шатохин, мать твою! Куда пошел? Вернись сейчас же! – горланит тренер.
На кой мне уперся этот баскетбол, если ее нет?
В раздевалке, ловя жесткие приходы паники, стараюсь осознать и принять, что остался один. Вот теперь точно один.
Один на один со своим гнилым нутром.
