Улыбка ему идет.
Делает лицо мягче, хотя где Резник — а где мягкость. Мне кажется, это слово его в принципе боится.
— Я вас подвезу, Франковская, — кивает в сторону своего «сарая».
— О, не утруждайтесь. Я тут просто еще… — бросаю взгляд на часы, — тридцать пять минут собираюсь дышать воздухом. А в ваши должностные обязанности не входит подвозить нерадивого «эйчара»."
"— Бросьте ваши фокусы, Франковская, — снова переключается на мой «любимый» рабочий тон с диктаторскими замашками. — Вечер, вы одна, такси могут попадаться всякие… сомнительные.
— Это цивилизация, Резник, а не Дикий запад, — я еле сдерживаю улыбку.
— Я думаю, что вам стоит хотя бы раз согласиться на предложение, которое вам делают без задней мысли, — говорит он, явно с намеком на наши офисные войны. Так почему-то все время получается, что именно мы с ним бодаемся особенно выразительно. Кажется, еще неделя такой «любви» — и о нас начнут ползти вполне однозначные сплетни.
Я качаю головой, будто всерьез обдумываю его слова.
— И что мне придется за это сделать? Подписать новый контракт с мелким шрифтом? Послушать еще одно ваше внушение о моей никчемности?
Его лицо становится вдруг очень серьезным, между густыми, но вполне идущими его грубоватым чертам лица бровями, залегает морщина. Мне мгновенно делается не по себе.
— Я не считаю вас никчемной, Франковская. Зарубите себе это… где-нибудь.
И, видимо устав ждать мой ответ, подходит, кладет ладонь мне на талию и подталкивает спуститься со ступеней к парковке.
Нам навстречу с раскрытым зонтом уже спешит его водитель. Резник галантно распахивает для меня заднюю дверцу, подает руку, чтобы мне было обо что опереться. Обходит машину сзади и садится рядом. Вопросительно смотрит, пока назову адрес и машина трогается с парковки.
Салон мгновенно наполняется его запахом.
Так и чешется язык спросить, что это за парфюм и приобрести в свою огромную коллекцию просто в качестве экспоната. Что поделать, коллекционировать парфюмерию — моя почти что единственная страсть в жизни, кроме работы.
Я «носом» даже кое-что могу угадать со стопроцентным попаданием, но чем пахнет Резник — даже не представляю.
— Ну и что за трагедия случилась с вашей машиной? — заводит тему Резник.
— Небольшая авария, — нехотя отвечаю.
— По вашей вине?
— А вам бы хотелось, чтобы по моей? — не могу не зашипеть. Все-таки отголоски нашего с ним сегодняшнего «разгуляя» из меня так просто одним красивым жестом не выветрить.
