Единственный источник света — тусклое свечение монитора на посту охраны.
— Опять засиделись, Майя Валентиновна? — окликает меня дежурный, приподнимая бровь.
— Как всегда, Петр Васильевич, — усмехаюсь, подходя к турникету. И что тут смешного? Мне самой хочется застонать от усталости.
— Новый генеральный, кстати, тоже любит засиживаться, — замечает он, щурясь, как будто сливает корпоративную тайну. — Так что вы теперь не единственная пчела в нашем улье.
Я фыркаю.
— Вот так и знала, что он и на мой значок Почетной трудоголички покусится!
Смеюсь, прохожу через турникет.
И только на крыльце вспоминаю, что по прежнему без машины.
А льет просто как из ведра еще с обеда. И мои попытки вызвать такси превращаются в — как там Резник говорит? — задачу со звездочкой. Такое чувство, что все эти машины, запросто организовывающие пробки в час-пик, на время дождя просто растворяются в пустоте. Пробую и дозвоном, и через приложение. Самое ближайшее такси ждать сорок минут.
— Франковская, — голос сзади заставляет меня рефлекторно развернуть плечи в ровную линию, как на кастинге.
— Все еще тут?
Потрошитель.
Выходит из дверей. Становится рядом, поднимает воротник короткого темно-серого пальто. Страшно модного, страшно дорого — я это даже мельком вижу, просто по тому, как сидит и как красиво «играет» качественная шерсть. Хочется отрастить себе жабры, чтобы не дышать носом и не чувствовать запах, но не чувствовать — не получается.
Отмечаю, что я снова просто «Франковская», потому что сегодня мы с ним буквально по острию ножа ходили.
Я в конце прямо в лицо ему бросила, что он — самодур. В ответ он просто так дернул бровью, что слово «самадура» буквально материализовалось в моей голове, как телепатия.
— Хотите внести еще какие-то новшества в мою работу, Резник? Запретить мне засиживаться на работе?
Встречаюсь взглядом с его карими глазами.
Сейчас он абсолютно спокойный, как будто даже слегка расслабленный, но все еще ощущается, что у Потрошителя абсолютно все и всегда под контролем.
— Нет, — он достает сигарету, прикуривает от красивой бензиновой зажигалки, сцеживает дым в противоположную от меня сторону.
Ну надо же, заботушка. — Но вдруг в вашем ведомстве еще и работа лампочек находится?
— На лампочки я не претендую — можете забирать без боя. — Позволяю себе немного иронии.
Резник смотрит перед собой, задумчиво курит.
— Где ваша машина, Франковская?
— Получила в глаз, зализывает раны.
Он секунду морщится. Перехватывает сигарету… и тихонько смеется.
