"
"Но сегодня это точно случится, потому что сегодня финальная сверка перед завтрашней конференцией, и под этот «прогон» выделили целых три часа. Понятия не имею, что именно Юля собирается «гонять» (запланированные мной сорок минут она благополучно проигнорила), но это явно очень лишнее, учитывая, что все и так на нервах. Но кто я такая, чтобы указывать новой протеже генерального?
Я заставляю себя встать. Двигаюсь по квартире как автомат, запрограммированный на выполнение простейших действий. Душ.
Кофе. Одежда. Маска «железной леди», которую я так привыкла носить, сегодня кажется неподъемной. Но я все равно натягиваю ее на лицо, слой за слоем: тональный крем, чтобы скрыть бледность, тушь, чтобы распахнуть уставшие глаза, строгий пучок, чтобы ни один волосок не выбился из-под контроля.
В офисе атмосфера наэлектризована до предела. Все готовятся к завтрашней конференции, носятся по коридорам с бумагами, говорят на повышенных тонах. Этот рабочий хаос обычно бодрит, заряжает энергией, но сегодня он только усиливает мое внутреннее напряжение.
Я чувствую себя чужой на этом празднике жизни. Выпотрошенной. Лишенной не только проекта, в который вложила всю себя, но и собственного достоинства.
Амина встречает меня сочувствующим взглядом. Она ничего не говорит, но за два года работы плечом к плечу я научилась читать ее мысли просто по тому, как она морщится. Хотя, это все равно не важно, потому что догадаться о чем сейчас тихо гудит весь офис — уравнение с двумя известными переменными.
У нас новая «звезда».
А я… ну, типа, сбитый летчик.
Я запираюсь в своем кабинете, пытаясь спрятаться от этого всего, но стены не спасают. Я должна работать — у меня целый вал дел, потому что на время подготовки к конференции часть из них просто пришлось отложить. Но сейчас от моего неунывающего трудоголизма не осталось камня на камне, потому что буквально каждая деталь, хотя я и попыталась убрать с глаз вообще ВСЕ, напоминает о том, что предыдущих два дня я только только то и делала, что собственными руками упаковывала свой труд, свои бессонные ночи и отдавала все это Юле.
На блюдечке с голубой каемочкой. Все это ощущалось как изощренная пытка. Я отправляла ей файлы по почте, прикладывая подробные инструкции. Я отвечала на ее вопросы — сухие, деловые, без единой лишней эмоции. Мы общаемся на языке корпоративной переписки, и эта стерильная вежливость кажется мне верхом цинизма.
