Мы друзья, но не из той категории, которая друг друга на все праздники в десна целует.
— Она не кусается, — подшучивает Григорьев и настойчивее толкает подарок на мой край стола, пока структурный картон упаковки не касается костяшек.
— Даже развязывать жалко, — бормочу, пока распускаю края ленты, которая секунда назад была красивым бантом. Снимаю крышку. — Сашка, блин…
Внутри — забавный брелок на ключи в виде как будто собранный из лоскутков разноцветной кожи панды. Известный сумочный бренд. Милота.
— Ты меня так отругала, что я не правильно гуляю по Парижу между рейсами, что я решил погулять «правильно».
— Улыбка у Сашки довольная, потому что тут и без слов ясно, что я в восторге.
Сразу достаю ключи и перевешиваю на обновку все свое добро.
Саша тем временем берет на себя ответственную задачу заказать нам два кофе и мини-круассаны.
— Красота, — любуюсь. Правда нравится. У Сашки всегда была чуйка на такие вещи, и ухаживал он всегда красиво. — А я даже не…
— Вот давай только без этого, — сразу рубит мою вялю попытку извиниться за то, что я с пустыми руками.
— Как поездка? Рассказывай!
Я рассказываю. Делюсь кучей впечатлений, стараясь избегать той плоскости, в которой может быть очевидно, что я была в мужской компании. Не потому что это — Григорьев, а потому что мы с Резником договорились не спешить и не афишировать. И что щекотливость нашей ситуации требует особенной деликатности и осторожности.
Фактически, весь тот час, что мы с Сашкой пьем кофе и жуем теплые круассанчики, болтаю я. Григорьев изредка вставляет фразочки и журит меня за то, что я даже ни в один музей не сходила, и на коньках на каком-то там знаменитом катке не покаталась.
На мое «А сам-то?!» сразу размахивает руками:
— Я же по работе, а не в отпуск.
— Как дела с Юлей? — наконец, рискую спросить. С тех пор, как мы с ней официально перестали общаться, а Натка ушла за мной, все, что происходит в ее жизни я знаю исключительно из редких Сашкиных реплик. Зачастую — спровоцированных моими же слабыми попытками как-то его поддержать.
— Завтра несу заявление, — говорит Сашка. Кожа на челюсти натягивается от нервов.
Более чем красноречивый ответ на вопрос о Юле.
— Она так и не успокоилась насчет Кирилла?
Молча отрицательно качает головой.
Мы обмениваемся понимающими взглядами. Теперь, когда ему уже не нужно подыгрывать ее красивой картинке идеальной семьи, потому что я в курсе картинки реальной, можно не прятаться. Я знаю, что она сделала со мной, хотя так толком и не понимаю причину.
