Смотреть, как он уверенно раскатывает по нему латекс — отдельное удовольствие."
"Резник подталкивает меня на спину, упирается предплечьем у меня возле головы, второй рукой глядит грудь, живот, и снова между ног. Входит в меня пальцами, заставляя нервно дернуться от предвкушения. Делает меня еще более мокрой.
Целует, сплетает наши языки, одновременно с тем, как головка члена упирается в мои складки.
Мягко надавливает бедрами.
Пробует и оценивает мою реакцию.
Я снова подмахиваю: «давай, еще…»
Член плавно входит в меня, заполняя без остатка.
Громко дышу, наслаждаясь первым проникновением. И почти сразу хочется еще.
Поднимаю колени к его ребрам и удовлетворенно стону, когда Резник понимает намек и наваливается сильнее, чуть агрессивнее.
Без компромиссов.
Качает бедрами, наращивая темп.
Целуемся глубже, как будто в унисон движениям внизу.
Рука на моей груди сжимается крепче, пальцы трут сосок.
Я, осмелев, разрываю поцелуй, толкаю голову вниз.
— Да, так… — удовлетворено дышу, чувствую как язык обводит ареолу, а зубы — прикусывают.
Мне не нужно долго, чтобы добраться до оргазма.
Он не острый и пронзительный, а плавный, по нарастающий. Вместе с частым мужским дыханием, шлепками тела об тело, моим собственным удовлетворенным стоном.
Резник не задерживается надолго — толчки становятся резче, теряют правильный темп, которым он выколитил из меня сладкие искры. На последних движениях уже просто на оттяжке. Снова целует меня — рот в рот, жадно и с голодом.
Его тело в момент оргазма замирает, покрывается мурашками под моими пальцами.
Мне в губы раздается сорванный мужской рык.
— Я тебя хотел вот так с первой минуты, как увидел, — признается еще вперемешку с попытками отдышаться. Смотрит в глаза. Целует. Он меня вообще почти не прекращая целует — и это абсолютно фантастически приятно.
— Ожидание того стоило? — слежу за его реакцией, хотя прекрасно знаю ответ. Он положительный, он, как и наш секс, приятный и понятный.
— Ожидание превзошло ожидания, — шутит Вова.
Нет, все-таки, даже с его членом внутри — все еще абсолютно твердым — называть его «Вовой» я пока не могу.
— Кажется, у нас нет мяса к пасте, — трусь носом об его нос.
— Ерунда, у нас есть салями с ярмарки.
Он обнимает меня, перекатывается на бок, забрасывает на себя мою ногу и гладит бедро ладонью. Уже как-то особенно, по собственнически, или мне так просто кажется?
Я не знаю, оправдались ли мои ожидания, потому что у меня их просто не было.
