Я медленно сцеживаю напряженный воздух тонкой струйкой через рот.
Обещаю себе не поддаваться на провокации.
Разблокирую телефон все еще дрожащими пальцами.
Hornet: Тебе точно не нужен массаж сердца и пара кубиков адреналина, Хани?
Hornet: Такое многозначительное молчание…
Он даже не пытается скрыть, что откровенно меня расшатывает.
Я: Ходила пописать, раз ты так жаждешь подробностей.
Я: А тебе просто нравится выпендриваться. Мотоцикл очень большой. И красивый.
Hornet: Я ему передал, он, кажется, покраснел от похвалы.
Hornet: Раз ты в настроении для подробностей, расскажи, что ты увидела.
Я: Ну нет, так не интересно)) Оставлю тебе пространство для фантазии!
Hornet: О, Хани, не искушай меня так.
Hornet: У меня с фантазией все прекрасно))
Я тихо смеюсь.
И тут же кусаю губу.
Боже. Почему мне так нравится этот разговор?
Я: И давно ты этим занимаешься?
Hornet: Гоняю или возбуждаю женщин на расстоянии?
Я молчу секунды три. Физически чувствую, как мои прекрасно выстроенные личные границы конкретно прогибаются под его сумасшедшим натиском.
Но продолжаю разрешать ему это делать. И даже, страшно признавать, наслаждаюсь процессом.
У меня же карт-бланш — могу просто закончить разговор, даже ничего не объясняя.
Могу заблокировать.
Могу вообще его послать."
"Но вместо этого пишу:
Я: Гоняешь.
Hornet: Около десяти лет.
Hornet: Так что если прицелилась быть моей двойкой, можешь не переживать — молочный мот у меня выпал уже очень давно.
Я: Двойкой? Это какой-то сленг?
Hornet: Девушка сзади.
Я: Да мне на твою зверюгу даже смотреть страшно! Я на него сяду только под дулом пистолета! И то вообще не факт!
Hornet: А ведь ты на секунду допустила мысль, Хани…
Допустила. Даже до этого момента позволяла картинке в моей голове обрести контуры двух фигур на мотоцикле.
Пока мужская, играючи, не сняла шлем и под ней не оказалось лицо Дубровского.
Фантазию и весь щекочущий флер флирта на грани, как ветром сдувает.
Остается только болезненное воспоминание о каждой секунде испытанного в тот момент унижения.
Как он смотрел на меня сверху вниз. Как говорил о том, что я, вот такая, у него первая. До той минуты я даже не знала, что человека можно настолько безжалостно размолотить обычными словами.
Так что нет, блин.
Хватит с меня одного крутого виража с долбаным адреналинщиком.
Я: Ничего я не допустила.
Я: Просто однажды уже покаталась с любителем острых ощущений. Потом неделю от дерьма отмыться не могла.
Я не знаю, зачем все это ему пишу.
