Или это я не замечал раньше его рассудительности, сдержанности. Мне пришлось стиснуть челюсти, чтобы сдержать рвавшийся наружу рык и желание смахнуть что-нибудь на пол, хорошенько при этом ругнувшись. Настя погладила Мишу по голове и поднялась. Никита подвёл его к игрушкам. Младший сын шёл медленно, и Никита терпеливо ждал его. Настя посмотрела на меня, потом, ничего не говоря, вышла.
Оставить детей наедине я не решался. Но они были увлечены незатейливым разговором о мультяшном герое с корявым именем.
– Ты куда, пап? – только я решился выйти вслед за Настькой, всполошился Миша.
– Я буду в коридоре. Ты пока с Никитой поиграй.
– А ты не уедешь?
– Не уеду.
Перед тем, как выйти, я присел возле мальчишек. Потрепал Мишку по голове и только потянулся к Никите, он отстранился. Рука сжалась в кулак, и, вытолкнув из лёгких воздух, я убрал её. Никита смотрел с подозрительностью, не скрывая, что я у него не в почёте.
– Если что, мы с твоей мамой в коридоре, – сказал я ему и вышел.
Да, чёрт подери, это будет не так просто.
Но рано или поздно я добьюсь того, чтобы он считал меня отцом. Я, чёрт подери, стану ему отцом. Классным отцом, каким и должен был быть всё это время.
– Что теперь, Жень? – спросила Настька сразу, как я подошёл.
Сквозь одностороннее стекло мы могли наблюдать за оставшимися в палате детьми. Никита что-то говорил Мише, тот внимательно слушал его, не выпуская из рук гоночную машинку.
Я собрался с мыслями. Бредовая идея, конечно, сам понимал. Нечто на грани фола.
– Хочу попросить тебя.
– Попросить? – она спросила это едва ли не с иронией. Правда, в глазах не было ни смешинок, ни издёвки.
– Да, попросить.
– Проси.
– Пусть Никита сдаст анализы на совместимость.
Лицо её моментально стало злым. Синева глаз наполнилась холодом. Мне стало ясно, о чём она подумала, для этого много мозгов иметь было не нужно.
– Это не относится к Литвинову, – продолжил я. – Это вообще ни к кому из нас не относится. Можно сказать, тычок пальцем в небо. Но ты сама видишь, что он не может ждать.
Что, если… – я хмыкнул, опустив голову. Посмотрел на жену. – Что, если, чёрт подери, он сможет помочь? У нас с Женькой одинаковая группа крови. Ерунда, конечно, но…
Настя молчала. Злость потихоньку сменяла подозрительность, но исчезла и она. Некоторое время она не сводила с меня взгляда, потом повернулась к окну. С минуту наблюдала за детьми, я – за ней.
– Хорошо, – сказала она, когда я уже стал терять терпение. – Хорошо, Женя. Мы с сыном сдадим всё, что нужно.
