– Значит, этого мальчика не вылечат?
– Я не знаю, – отозвалась она со вздохом. – Но мы должны верить, что вылечат. И мысленно каждый день желать этого.
Я стиснул зубы – её честность в разговоре с сыном наждачкой прошлась по сердцу.
– Это как молиться?
– Угу, – подтвердила она. – Или как желать счастья тому, кто очень дорог.
– Как ты мне желаешь?
– Как я тебе.
Настя перехватила мой взгляд. Она и парень, мой старший сын, были единым целым. Просуществовавшим без меня недели, месяцы, годы, чтоб его, организмом.
Этот организм способен был существовать так и дальше, без меня, и чёткое осознание этого поднимало в душе досаду. Мы с Мишкой не смогли одни, а они смогли. Я бы всё сделал, чтобы им без нас было никак. Настьке без меня. И чтобы парень её не смотрел волком, с подозрительностью. Мой. Мой парень.
Что стало началом конца? Отец всегда говорил, что дом строится с фундамента. Каждое дело начинается с фундамента. Для того, чтобы выправить настоящее, нужно было обернуться на прошлое. Или не нужно.
Я и так чётко помнил момент, растянувшийся на годы.
– Может, не будешь на меня так смотреть? – проходя мимо, шикнула Настька.
Я проводил её взглядом. Её светлые волосы падали на спину, в петли кардигана был вдет пояс. Как тогда. Как в тот день, чёрт возьми.
Прошлое
Злой, как дьявол, я влетел в хорошо знакомый двор и затормозил и подъезда.
– Смотри, куда едешь! – гневно прокряхтела толстая баба, шедшая в метре справа.
– Сама смотри, куда прёшь, – процедил я сквозь зубы, отстёгивая ремень.
"
"Хлопнул дверцей внедорожника. В момент, когда собрался набрать номер квартиры на домофоне, дверь распахнулась сама. На вышедшего из подъезда парня я не обратил внимания. Мысли были заняты только Настькой. Почему бабские мозги устроены так, чтобы вытрепать мужикам как можно больше нервов?! И Литвинов, мать его! Хоть бы набрал, сказал, что она у него. Давно нужно было разложить ему по полкам, что к чему. Дружба дружбой, но на мою жену коситься нечего. Раньше нужно было думать.
А Настька. Стерва. Да и я не лучше. Сразу бы запер её в квартире и дело с концом.
Пока я давил на кнопку звонка, прокручивал в башке, что скажу жене. Хотя что было говорить? За шкирку и в машину. Все разговоры дома. Грёбаный лёд! Каждый раз, когда я видел новые синяки на её теле, у меня возникало желание разнести всё к чёртовой матери.
Дались ей эти Игры! Раскатывает новые коньки? Мне физически больно смотреть на её ноги. Стёртые в мясо мозоли, волдыри.
