Просто дай мне знать».
Ответ пришёл практически сразу. Я сжал стакан.
– Блядь, – альбом полетел на пол. Кровь мгновенно вскипела, виски обжёг глотку. Я стиснул зубы. Уже вышел в прихожую и схватил пиджак. Верну домой и… – Да чёрт подери! – пиджак упал на пуфик.
Нет, что-то тут было другое. Бешеная ревность рвала вены, но я остановил себя. Один раз я уже наломал дров, повторять не собирался. Нужно было дождаться утра. А утром… Утром я собирался разобраться и с этим, и с Шевченко, и со всем, что навалилось за последнее время.
***Машин на парковке возле спортивного центра было немного. Чёрный внедорожник хоккейной, чтоб его, знаменитости, я увидел сразу. Гадёныш!
– Моя жена на катке? – бросил я, проходя мимо дежурившего у стойки охранника.
Тот нахмурился. То ли рожа моя ему показалась знакомой, а вспомнить, где видел её, он не смог, то ли хрен знает, что ещё. Ответа я не дождался, только короткого кивка.
Настя действительно была на льду. Было всего семь утра, а она уже стояла у борта. Взмахнув рукой, она крикнула тонкой, как спичка, девчонке, что та жалеет себя, хотя, как по мне, девочка только что пополам не сложилась, вращаясь на одной ноге.
– Настя! – рявкнул я, подходя.
Она сразу обернулась. Буквально на глазах её взгляд из спокойного стал жёстким, колючим.
– Какого…
– Я знаю, что ты сделал, Женя, – перебила она меня ледяным тоном. И повторила чётко, глядя в упор: – Я всё знаю.
Прошлое
– Я знаю, что ты сделал, Женя!
Литвинов буквально прожигал меня взглядом. Таким я не видел его ещё, пожалуй, ни разу.
– Тебя, блядь, прикончить за это мало! – прорычал он. – Сам ей расскажешь или это сделать мне?
– Что я сделал?
– Не играй со мной в горячую картошку, Воронцов! Ты заставил Степанова сфальсифицировать заключение. И не говори, что ты к этому не имеешь отношения.
– Не лезь, – бросил я сквозь зубы. – Это не твоё дело.
Как он узнал, я не имел понятия. Чёрт! Если Настя…
– Моё, – между нами осталось сантиметров тридцать.
Он сощурил глаза. – Моё.
– Она – моя жена.
Его усмешка мне очень не понравилась. Что он посматривает в Настькину сторону, я заметил уже давно. Но был уверен, что опасаться нечего. До недавних пор. Перед мысленным взором возникла сцена: моя жена в огромном мужском халате, а рядом с ней – мой друг. Проклятье!
– Выбирай: либо ты сам ей расскажешь, либо это сделаю я.
– Ты этого не сделаешь, – резко ответил я.
