Все замолчали, пытаясь осмыслить услышанное, а потом встрепенулся Текс:
— Погодите, как так вечно? Ведь Локи ушел? А 70 тысяч лет — это, конечно, долго, но это не вечность! И, насколько я понял, вы тоже уходите?
— Вы затронули один из глубочайших философских вопросов о жизни и ее столкновении с вечностью. Чисто физически вечная жизнь возможна, поскольку за целостностью организма носителя следит Сверхразум. Он способен вмешиваться в строение организма на атомарном уроне, он может увидеть и уничтожить даже единичную микробину чумы, попавшую в организм Наблюдателя.
И никакое воздействие извне не сможет принести вред Наблюдателю! Ни пуля, ни нож, ни бомба — даже атомная! Ничего! — сказав это, Наблюдатель замолк. Его лицо стало мрачно-тоскливым.
— Я пробыл Наблюдателем более двух тысяч лет, а если точно, то… 2156 лет. И теперь ухожу.
— Вот те раз! Как так уходите? Куда? А как же мы?
— Вы? А что вы? Просто один из вас останется Наблюдателем, вот и все!
— А если мы не хотим? Силком, что ли, заставят?
— Нет, не силком.
Ставший Наблюдателем волен быть им сколь угодно долго… или коротко. Это уже не моя компетенция — назначать Наблюдателя. Придет Тот, Кто Решает, и вы, — он впервые посмотрел на Дока, — станете Наблюдателем, — но увидев, как изменилось лицо Дока, закончил мысль:
— Вы можете им пробыть и полгода, и тысячу лет. Никто вас принуждать не будет. Кстати, Наблюдатель волен жить где захочет… В пределах эйдосферы Сверхразума, естественно…
— То есть я должен оставаться у него на побегушках? — начал было Док, но тут же замолк, потому, что напротив стола поднялся небольшой вихрь — по сути, маленькое торнадо, которое медленно приняло облик женщины:
— Нет, мой дорогой, не должен, ты должен просто жить…
— Нина, — вскочил Док, роняя стул, на котором сидел.
— Ты?.. как ты здесь?..
— Не беспокойся, милый, — сказала она, причем ее голос стремительно «загустел», и конец фразы она произнесла уже могучим басом, одновременно из миниатюрной женщины превращаясь в здоровенного мужика.
— Ты, доктор, будешь жить как жил, — заявил этот мужик и засмеялся так, что стаканы завибрировали, и тут же с сухим хлопком, больше похожим на далекий звук электрического разряда, исчез.
— Ну, ты не можешь без подобных шуток, — хмыкнув, сказал Наблюдатель. — Больше так не делай.
— Слушаюсь и повинуюсь! — проговорил тот же басовитый голос, а в центре помещения возник полупрозрачный силуэт существа в чалме и шароварах, с могучим обнаженным торсом.
