— Интересно, — задумчиво пробормотал Текс, — значит, там еще кто-то есть, или это какой-то прибор, вроде сторожа. Надо будет у Дока поинтересоваться.
— А про него ничего не слышно? — с надеждой спросил Кэп, хотя и сам понимал, что если бы… то Текс об этом сказал бы в первую очередь.
— Не слышно! Да я и сам, если честно, пришел только для того, чтобы узнать про Дока.
— Слушай, — после короткого молчания спросил Кэп, — а что мы будем делать, если они вообще не вернутся?
— Будем ждать! Хотя я уверен… ну, почти уверен, что какие-то действия и какие-то известия все равно проявятся.
Меня не покидает чувство, что Изгоя кто-то отправил сюда. А раз отправил, значит, и продолжение будет.
В этот момент Шарик, по-прежнему лежавший у ног Кэпа, вдруг сорвался с места и молча, черной тенью кинулся в лес.
— Куда это он?
— Встречать дедушку побежал, ставь чайник на плиту, я сейчас огонек раздую.
Дед пришел только через полчаса.
Был он уставшим и каким-то вялым, неразговорчивым. Пока он умывался, пока переодевался в чистое, друзья приготовили ужин. Дед, вопреки обыкновению, был тих и на все вопросы отвечал односложно. В конце концов, Кэп его спросил:
— Деда, что случилось? Может, заболел?
Дедушка долго не отвечал, а потом едва слышно сказал:
— А я и сам не знаю, что. Вот вроде все в порядке. В Трущобах мир, и это благодаря вам…
— Нам, — перебил его Текс, — нам всем. Без тебя мы бы ничего не сделали!
— А-а-а… пустое это, — и Дед, обреченно махнув рукой, продолжил:
— Вот я сейчас обошел все свои леса и понял, что никому я здесь не нужен.
Я за все эти годы впервые так надолго покинул Заповедник, я так бежал сюда. И что? Прибежал, а здесь все нормально, все в порядке, и никто во мне особо не нуждается. Я всю жизнь здесь прожил, а так и не понял, что главное — люди. А вот сейчас понял, а почему понял? Да потому, что я живу весь в прошлом, живу тем воспоминанием, когда в Трущобах было плохо.
А теперь я увидел, что Трущобы оказались много лучше, чем я думал до сего времени. У людей там какие-то интересы, и они даже улыбаются. Вот где мне надо было жить и работать… — И, встав из-за стола, пошел в избушку. Друзья с грустью смотрели в спину старика, не зная, что сказать, как подбодрить и утешить его.
— Ничего, утро вечера мудренее, — проронил Кэп.
