А может, и всегда был таким, вот только умело скрывал это.
— Хорошо, а зачем же ты пришел? Коль никому не веришь?
Монти еще некоторое время, сердито сопя, сверлил взглядом Дока, потом выпалил:
— Если ты пойдешь со мной, мы будем владеть этим миром. Мы! Ты и я, — пафосно произнес он, — и у нас есть для этого все возможности.
Привстав со скамейки, он азартно заговорил:
— Понимаешь, мы кое-что умеем… я умею, а ты… ты научишься, ты сможешь, я знаю, — лихорадочно бормотал Монти. — Мы с тобой станем Магами! Волшебниками! Колдунами! — называй, как хочешь, — а еще у нас с тобой есть знания того, вернее, нашего мира.
А здесь примитивные дикари, ни читать, ни писать, они стадо, быдло, мы с ними что захотим, то и сделаем, понимаешь? Я и один… но нужен ты! Их, конечно, мало, всего-то тысяч пять в городе да с десяток по окрестностям, — и выдохнув последние слова, Монти опустился на скамейку. — Что скажешь?
Док помолчал, пораженный услышанным. Даже не столько словами, а той жаждой власти, той самоуверенностью, презрением и высокомерием, которые источал Монти.
Такого Монти он не знал и даже представить подобное от всегда тихого, предупредительного Монти Док не мог.
— Что молчишь?
Док кашлянул и ответил:
— А что я тебе должен сказать, если я не представляю, о какой такой магии ты мне говоришь, не понимаю, как ты оказался в этом мире и, судя по всему, не на последних ролях. В общем, если хочешь с моей помощью владеть миром, как ты утверждаешь, выкладывай мне все с самого начала.
Иначе разговора не будет, и втемную я играть на твоей стороне не стану!
Монти вскочил со скамейки и, нервно пройдясь до обрыва и обратно, сказал:
— Ладно, слушай. Только учти, — подозрительно взглянув на Дока, заявил Монти, — если я тебе все расскажу, пути назад не будет! Понял?
— Увидим, не тяни кота за… хвост. Излагай.
Монти снова сел и, положив руки на стол, спросил:
— Помнишь, пять лет назад мы собрались вместе и пошли сплавляться по Мане?
— Ну, еще бы не помнить! А при чем здесь сплав по реке?
— Так там все и произошло!
— Что — все?
Монти ненадолго замолк, будто не решаясь продолжить, потом вздохнул и решился:
— Это была четвертая ночевка.
Мы в тот день плыли долго и поэтому остановились поздно. Потом пока стоянку оборудовали, пока костер развели, пока еду сварили… В общем, ужинали уже совсем потемну.
