…На одном из таежных перевалов стояли трое друзей: Кэп, Док и Техник, которого еще со студенческих лет окрестили Тексом. Четвертый — Монтажник, он же Монти — должен был догнать их позднее. Итак, стояли они и любовались именно такой, относительно культурной тайгой. Из сплошного желто-зеленого ковра тайги, покрывающей горы, выступали громады скал. Одни — поближе, другие — далекие. Это была их юность и молодость. Вдруг Док продекламировал:
Холмы — это вечная слава.Ставят всегда напоказна наши страданья право.
Холмы — это выше нас.Всегда видны их вершины,видны средь кромешной тьмы.Присно, вчера и нынепо склону движемся мы.Смерть — это только равнины.Жизнь — холмы, холмы…[1]— Лирик, блин, — проворчал, отдуваясь, Кэп, — пошли дальше… Нам еще топать, да топать… десяток километров, не меньше…
— Да успеем… Отвык ты, морячок, в рубке своего дредноута ногами шевелить, отвык, — ехидно произнес Текс. — В прежние годы мы от этого места до стоянки за полтора часа добегали… а то и быстрее.
— Ага, добегали, — огрызнулся Кэп, — лет тридцать назад…
— Да, ребята, пошли, — поддержал Кэпа Док, — нечего резину тянуть.
И — закинув за спину рюкзаки, они дружненько двинулись дальше. Тропка, хорошо выбитая ногами туристов и усыпанная желтым листом, то поднималась вверх, петляя, то резко падала вниз. Тропу буквально на каждом шагу пересекали узловатые корни сосен, что стояли вдоль тропы. Из-за них она почти везде имела вид лестницы с неравномерными ступенями…
Вскоре они свернули на едва заметную стежку, уходящую в сторону, в долину.
Там остановились.
— Раньше она пошире была, — отметил грустным голосом Кэп, — гораздо шире.
— Так это хорошо, мало ходят… Значит, на нашем месте почти наверняка никого не будет, — возразил Док, потом, помолчав, спросил:
— Ребята, а Монти не проскочит поворот на эту тропку?.. Уж слишком она заросла.
— Не, это Кэп проморгал бы поворот, ведь последний раз он здесь был — когда, Кэп? — повернувшись к нему, спросил Текс.
— Да лет уж двадцать прошло, — ответит тот.
— Вот видите, а Монти каждый год здесь шастает, так что не боись, дохтур, через часок он нас догонит!
И друзья снова зашагали по еле заметной и сильно заросшей тропке, которая с каждым десятком метров все круче и круче опускалась в сырость распадка. Вдруг резко потемнело — будто кто свет выключил, вернее, не выключил, а сильно притушил. Это было так неожиданно, так внезапно, что они разом остановились и уставились на небо.
