А затем пришли вы, пришел Док…
— …и сломали то, что ты создавал три года, — ехидно произнес Кэп."
"— Нет, я не о том. Я приложил огромные усилия, чтобы проникнуть туда, чтобы стать в Трущобах главным, добиться там всего, что не мог получить у нас. Я считал это шансом, я считал это вершиной, считал, что все, в том числе и вы, хотите того же. А все оказалось не так! Я увидел Дока, который, совершенно того не желая, не предпринимая особых усилий, ушел в такие дали, стал тем, кем мне и не снилось быть, да я и не в состоянии стать таким.
Я увидел — хоть и издалека — такие сияющие вершины, куда Док легко взлетел, и куда мне пути нет ни при каких обстоятельствах. Я осознал, что с тех высот мои Трущобы… и есть трущобы — не более того! Вот хотите верьте, хотите нет, но сейчас главное для меня — остаться одному и пережить свою тупость и дурость. И я на самом деле так думаю…
Некоторое время все молчали, а потом Кэп сказал:
— Кстати, о Доке. Какие будут предложения и мысли о дальнейших планах, если Док… сильно задержится?
— Я могу сказать одно, — совершенно трезвым голосом вдруг ответил мужичок, — вас отсюда выпускать не велено, а потом… да.
И вашего Дока на моей территории нет. Вам было бы лучше оставаться там, откуда вас выслали. Вам же там хорошо было, сами говорили.
Кэп, услышав это, улыбнулся, припомнив недавно закончившуюся эпопею. После того как Док в своем новом, мерзком обличье ушел вертикально вверх — довольно эффектно, надо сказать, — окружающие взялись и за них. Причем так, что это надо было видеть: носили буквально на руках и до повозок, и до шикарных апартаментов, а когда пришли в город — тот же город на берегах Великой реки, — то даже с ложечки пытались кормить, как говорится, ноги мыли, а воду пили.
Пока тамошние колдуны определялись с параметрами своего и нашего мира, друзья успели немного осмотреть город, который был совершенно не похож на город их времен и реальности. Во-первых, они так и не поняли, который там год и какое летоисчисление. И еще в глаза бросилось обилие статуй и изображений Молоха, попадавшихся на каждом шагу, хотя сатанистами граждане этого города не были.
Он у них считался угнетаемым и преследуемым злыми силами святым Великомучеником. Правда, имя у него было другое…
— Да-а-а, — широко улыбнулся Кэп, — хорошо-то хорошо, да ничего хорошего! Приторно. А, кстати! Кто велел не выпускать?
— Кто, кто? — конь в пальто, вот кто!
— А зачем хамить? — спокойно спросил Кэп.
— Как зачем? — искренне изумился мужичонка.
