Между тем он утверждал, что из мельницы они никуда отлучались, что он это хорошо помнит и что он вообще все время их видел. Это неправдоподобное показание в связи со странным поведением и близкое знакомство с первыми двумя послужили поводом для его ареста. Он оказался крестьянином той же слободы Алферовки, Гапоновым, восемнадцати лет.
Произведенный мной в ту же ночь, несмотря на поздний час, обыск в помещениях и хранилищах арестованных ничего не дал.
Было три часа утра, когда я возвратился в свою квартиру, по соседству с которой были размещены арестованные в трех отдельных комнатах.
Спать я не мог, а, попросив себе самовар, думал о деле и пришел к заключению, что имеющихся у меня данных очень недостаточно для привлечения арестованных юношей за такое тяжкое преступление, как убийство с грабежом. В то же время я лично был убежден, что преступление совершено ими. Зная по опыту, что только в первые минуты задержания преступника, пока он не обдумал еще своего положения и не составил для себя, так сказать, плана своей защиты, от него можно услышать слова правды, я решил поговорить с каждым отдельно и по мере возможности воздействовать на их молодые сердца.
Пригласив первым Тарасова, я напомнил ему, что он еще молод, что жизнь у него впереди и что чистосердечное его сознание в значительной степени ослабит содеянное им преступление, но получил упорный отрицательный ответ.
Затем приблизительно то же я сказал и остальным двум.
Результат был один – все трое упорно молчали, заявляя лаконически: «Ничего не знаю».
Было 6 часов утра, сквозь зимние двойные рамы пробивался свет, кругом царила тишина.
Вдруг в дверь, за которой сидел Тарасов, послышался стук. Я вскочил и быстро отворил ее. Тарасов, стоя на коленях, плакал:
– Наше дело! Мы зарезали и обокрали женщину, – проговорил он сквозь слезы.
Он волновался, рыдал и дрожал как в лихорадке.
Дав ему успокоиться, я попросил рассказать о совершенном, и он объяснил следующее: на хуторе среди рабочих ходили слухи, что Чернышев, женившись, взял деньги в приданое за женой.
Деньги он будто бы в банк еще не положил, хранит дома.
Мысль воспользоваться этими деньгами не давала ему покоя, и он решил обокрасть Чернышева. Для участия в этом деле он пригласил своих товарищей Майского и Гапонова, которые охотно согласились [на его предложение]. Несколько раз они пытались совершить кражу, но это им не удавалось, так как жена Чернышева безотлучно находилась дома.
