Мы были уверены, что в сторожке два старика, которых мы свяжем. Но там оказалось еще двое сильных людей. Первым вошел в сторожку Волохов. Коптила лампочка. Я стоял на пороге, и мне видно было, что в сторожке спят четыре человека. Вдруг я услыхал окрик: «Тебе чего надо? Паша, Паша, вставай. Грабители». Он кинулся на Волохова, который с силой ударил его фомкой по голове, и тот свалился около порога. Тут поднялся второй, пьяный, взлохмаченный, большой силы, видно, человек. Он бросился на Волохова, опрокинул его и схватил меня за горло.
Завязалась борьба. Я также схватил его за горло. Волохов поднялся с пола и нанес ему сзади удар по голове, отчего тот свалился. Не знаю, я ли его задушил, или Волохов убил. Тут Волохов мне шепнул: «Сторожа, может, прикидываются, что спят. Поднимут тревогу». На полу лежал молот и Волохов разбил головы сторожам. Когда мы убедились, что все мертвы, то пошли в собор, где начали копать яму на месте, которое указал Волохов. Работа была тяжелая, работали долго.
Мы по очереди отдыхали. Добрались до фундамента, нашли место закладки собора, и там оказалось два серебряных рубля. Отбили еще часть фундамента, прокопали и ничего не нашли. С досады разбили кружки, нашли в них несколько рублей, сорвали ризы с икон, которые боялись продать, и привезли их сломанными сюда. Когда мы ушли из собора, меня взяло зло на Волохова. Он нас соблазнил кладом, зря убили четырех людей, и я в сердцах убил его.
Моргунов подтвердил показания Семенченко.
По его словам, он не заходил в сторожку. Нельзя было туда войти всем трем. Место не позволяло. Под сильным конвоем я отправил обоих в Ростов. Предварительное следствие тянулось долго, и дело слушалось через девять месяцев. Подсудимые повторили показания, которые они мне дали, и судебное разбирательство не выяснило ничего нового. Ввиду тяжести обвинения, суд назначил подсудимым двух защитников. Один защищал Семенченко и Моргунова, другой Булгакова и Спицына.
Первый защитник добивался лишь снисхождения для подзащитных. Второй в блестящей речи доказывал, что незнанием закона иногда можно защищаться. Не мог знать Булгаков, что он будет судим как соучастник и отвечать за убийство, если не поедет в Батайск и в таком же положении оказался Спицын, который не мог знать, что попытка изъять клад поведет к убийству и будет считаться святотатством. Он не допускал мысли, что будут ограблены святые иконы.
