При дальнейшей беседе мне удалось узнать, что этот парень покупал у него водки и на закуску воблу, которую разрезал на стойке складным ножом с черным черенком. При этом он выносил к трактиру два стакана водки какому-то пассажиру, которого будто бы вез на своей лошади до деревни Огибной. Объяснив затем доброму хозяину цель своего прихода, я, составив коротенький протокольчик, прямо из трактира поехал в деревню Огибную, где и дознал, что на базаре из числа молодых простолюдинов, описанных трактирщиком, приметен был только Федор Серов, но лошади своей у него нет.
Придя в дом Серова, я застал его молодую бабенку, которая при виде меня побледнела и при [всем своем] желании встать не могла. Федора дома не оказалось. По объяснениям жены и соседей, он ушел в соседнюю деревню в гости к зятю. На [мой] вопрос, где та одежда и белье, в которых был Серов в прошлый понедельник на базаре, жена его, едва двигаясь, подала мне только что плохо вымытую белую ситцевую рубашку, на подоле которой оказались едва заметные ржавого цвета пятна.
Штанов не дала, говоря, что не знает, куда муж девал их. Штаны были [мной] найдены в овинной яме; на них оказалось много кровяных пятен, и они почему-то были изорваны.
Пока я писал протокол, рассыльного своего вместе с местным урядником послал задержать Серова и привести прямо в мою канцелярию, а сам стал производить дознание о поведении и образе жизни Серова, а также имел ли у себя он нож, какой именно и т. д.
Большинство крестьян показали, что Серов поведения хорошего, хозяйством правит хорошо, пьет очень редко и никогда не судился, и что нож он иногда брал с собой в лес на заработки, похожий с тем, который я нашел.
После этого я уже убедился, что убийца не кто другой, как Серов.
Когда я приехал домой, ко мне минут через 5–10 привели Серова. На первые мои вопросы он отвечал уклончиво, ни в чем не признаваясь. Когда же я показал ему внезапно нож и сказал, что вот [то], чем ты резал Новоторова, Серов затрясся и упал. Придя в себя, рассказал следующее.
В базарный день в трактире он увидал сидевшего в отдельной комнате Новоторова, который, будучи выпивши, целовался с какой-то бабой, [и] заметил ему: «Смотри, старик, эти бабы тебя оберут». На это Новоторов ответил, что у него денег много, всех не вытащат. Напившись затем в трактире чаю и выпивши водки, Серов задумал взять у Новоторова деньги, но мысли об убийстве не было. Выйдя на улицу, он долго поджидал Новоторова, предполагая в темноте вынуть у него деньги.
