Заранее прошу прощения, если мой вопрос покажется бестактным. Конечно же, на него можно не отвечать.
Я вздохнула, потому что пришла к Труде с таким же вопросом.
– Понятия не имею! – призналась ей. – И Винсент, мой отец, тоже не может ответить на мой вопрос. Он не знает, кем была моя мать.
– Но как такое возможно?!
В ответ я вытянула руку, показав Труде ВанСельм порядком выцветшую, но все еще заметную метку рода.
– До восемнадцати лет я не подозревала, что во мне течет кровь Росманнов. Меня вырастили другие люди совсем в другом месте.
Но свиток Драконьего Призыва расставил все по своим местам, когда на моем запястье проявилась метка Сторожевой Башни.
Труде кивнула, заявив, что теперь-то она догадывается, о чем идет речь.
– Нет никаких сомнений в том, что лорд Росманн – мой отец, – добавила я. – А вот то, кем была моя мать… Винсент сказал, что меня могла родить одна из… – тут я все-таки запнулась.
Что, если Труде не подозревала о существовании остальных увлечений лорда Росманна? Этот вопрос Винсенту я так и не задала!
– Одна из нас четверых, – улыбнулась Труда, и я округлила глаза.
– В конце концов мы все прознали, что Винс не был нам верен, хотя каждой из нас говорил, что любил только ее.
Она усмехнулась, но в ее усмешке не было затаенной боли или обиды – Труде лишь констатировала забавный для нее сейчас факт.
– Характер у моего отца далеко не сахар, а перец с солью, – согласилась я. – Скорее всего, моя мама сообщила ему о беременности, но ее письмо отправилось в печку вместе с остальными.
Ибо лорд Росманн, по его собственным словам, несколько лет после своего ранения пребывал в некотором унынии.
Труде кивнула:
– Ну что же, это вполне в характере Винса – пребывать в таком унынии, за что его начинают ненавидеть все вокруг!
– Именно поэтому я к вам и пришла. Решила сама разыскать ту, кто дал мне жизнь, а потом по неизвестной причине оставил меня другим людям. Вы – первая из моего списка, и у меня нет другого выхода, как только прийти и спросить об этом напрямик.
Труде задумчиво склонила голову.
– Но я не твоя мать, – произнесла она.
– Тогда кто ей мог быть?
– Думаю, либо Беа…
– Беатрис Корсон?
– Да. Либо она, либо Доминика. Потому что Викки…
– Виктория Аллен?
Труде кивнула.
– Викки героически погибла в самом начале войны, еще до того, как подошел бы срок родов. Я слышала об этом… Ее имя выбито на обелиске в Траде в память о тех, кто ценой своей жизни уничтожил первый из Алтарей Проклятых.
