— Ну а что, за Алтонгирела переживаешь? Он скоро проснется здоровый и бодрый.
— Ничуть не сомневаюсь.
— А чего ты тогда весь день как в воду опущенный?
— Мне жаль, что придется расстаться с хорошими работниками.
А-а, ну это да. И все, конечно, из-за меня. Я их поссорила, и у Эцагана появились идеи. Хотя на самом деле все из-за Алтонгирела, который почему-то на меня взъелся до такой степени, что перестал уделять внимание своему парню. Вот придурок.
Пока судила да рядила, Азамат от меня улизнул, зато я услышала, как кто-то кому-то сказал, что Алтонгирел проснулся.
Все-все, ухожу. У меня в каюте еще куча работы.
* * *Ну, что, рубашка получилась. Не то чтобы прям атас, но правдоподобно. Во всяком случае, симметрично. И на вид все на своих местах, а то с меня станется длину с шириной перепутать. По идее пора идти дарить.
Но что-то как-то не по себе. А вдруг он решит, что я издеваюсь? Или, может, ему не понравится, но из уважения ко мне все равно будет носить и тихо меня ненавидеть? Да ладно, мне уж тут осталось три дня прожить.
Потерпит в крайнем случае, а потом я исчезну и можно будет расслабиться. Алтонгирел вон не больно-то носит свою коллекцию подарков.
На нервной почве тяну время, раскладываю и складываю свое произведение то так, то эдак. В итоге решаю все-таки вышить воротник и манжеты, благо совсем недавно тренировалась это делать машинкой.
Как ни странно, выходит вполне прилично: черным по темно-зеленому, почти не видно, а так, в отраженном свете отблескивает.
Изящненько. Ну ладно, хватит теребить шов, прими уже валерьянки, сложи изделие аккуратно — и вперед.
* * *На подходе к каюте слышу раздраженные голоса. Ну конечно, вот именно сейчас у него кто-то есть! Надолго, интересно?
Подхожу поближе. Раз замок сломан, то и звукоизоляции никакой, вот и слышно так хорошо. Но кто же мог оказаться у Азамата в самый неподходящий момент, как не Алтонгирел?! Спать ему, видите ли, необязательно, а вот с капитаном скандалить — просто как воздух необходимо! Я так злюсь, что забываю обо всяких приличиях: встаю у двери, прижимаю рубашку к груди угрожающе сложенными руками — и жду, пока Азамат освободится.
Очередь так очередь!
Орут они по-муданжски, конечно, и я поначалу даже не прислушиваюсь, и так знаю, что ничего не пойму толком, только расстроюсь. Но потом кое-что привлекает мое внимание.
— Ты хочешь знать, чего я боюсь?! — кипятится Алтонгирел, и я прямо вижу, как он плюется, когда это говорит.
