Мысленно произношу тост за здоровье капитана. Снова закрываю глаза и сосредотачиваюсь на ощущениях. Ничего, жить буду. Собственно, помимо некоторой вязкости в голове, никаких ощущений и нет. Так что можно, пожалуй, выползти из койки и пойти взглянуть на мир, потому что спать уже больше не могу.
Я так со вчерашнего вечера и не разделась, как пришла с ужина в некондиции. Пожалуй, пора, да и сполоснуться не помешает после всей этой химии.
После душа напяливаю снова свои штаны, а сверху — высохшую блузку, одну из двух, которые были у меня в багаже.
Выгляжу почти парадно, даже кругов под глазами нет. И чувствую в себе силы на свершения — небольшие, правда. Например, дойти до кухни еще чего-нибудь попить.
Добредаю, начинаю шуровать на предмет чая. Водогрейка-то горячая, но это ж еще надо найти, где они прячут тот мешок, и куда мою кружечку убрали, и где опять большие пиалы.
— Вам помочь?
Подпрыгиваю. Кто здесь?!
Оказывается, Эцаган. Сидит в дальнем углу на лавке, слившись с местностью, колени к подбородку, вид мрачный.
— Я чай ищу, — говорю растерянно. Похоже, сорвала человеку сеанс хандры.
— В нижней тумбочке справа от вас, — указывает, потом пристраивает лоб на коленях, прямо-таки буквально замыкаясь в себе.
Ладно, не мое дело… Нахожу свой мешок, завариваю, подумываю, не свалить ли, чтобы человеку на нервы не действовать. Конечно, если ему одиночества хочется, почему бы не пойти в свою каюту? Туда точно никого постороннего не принесет. С другой стороны, время позднее, ужин уже прошел, можно ожидать, что и в столовой никого не будет.
Наливаю чай.
— Ой, — слышу из угла. Эцаган вскакивает, выбирается из-за стола, идет ко мне. — Что-то я совсем забылся. Давайте я вам налью и пиалу нормальную дам…
— А эта чем плоха? — размешиваю сахар, уже предвкушая, как сейчас выдую эти пол-литра счастья.
— Ну нехорошо ведь такую большую… невежливо получается.
— А маленькую — вежливо?
— Ну да, она ведь быстро кончается, нужно все время подливать.
Ах да, что-то я такое слышала про чей-то этикет, мол, гостю надо давать маленькую чашку, чтобы все время за ним ухаживать, а большая значит — пей и уходи.
— Так вот почему капитан так хохотал, когда я сказала, что единственное, что меня не устраивает в этой пиале, это отсутствие ручки.
Эцаган фыркает:
— Да уж, я себе представляю. Ну давайте я…
— Не надо. В мелкой посуде остывает мгновенно, а я люблю горячий. А еще я очень не люблю суету за столом. А поскольку сегодня болею, имею право не подстраиваться под ваш этикет.
