Пришедшие довольно бесцеремонно рассаживаются за нашим столом. Хорошо, что я подсела к Азамату, а то оказалась бы в гуще чужих тел. Он, не задумываясь, отрывает от тушки половину и отдает Тирбишу, а остальное так и держит на весу. Видимо, иначе сожрут.
— Ты будешь? — спрашивает меня, как бы не замечая толпы вокруг.
— Кусочек… — без энтузиазма соглашаюсь я.
Он выдает мне, видимо, голень. Ох, как же я не люблю соотносить еду с тем, что бегает! Впрочем, на вкус эта тварь оказывается вполне приемлемой, особенно если не думать.
Азамат наливает мне молока и предупреждает не запивать чаем, а то, говорит, невкусно будет. Верю беспрекословно.
Практически напротив меня усаживается Алтонгирел с видом мецената-юбиляра, можно подумать, это его свадьбу мы тут празднуем. Девушка-булочка приносит два кувшина с выпивкой, которые практически тут же пустеют, хотя мы и не участвуем. Мне кажется, Азамат хочет выпить, но отказывается вслед за мной.
Один из вновь прибывших произносит длинный хитроумный тост, но, поскольку эта чарка у него явно не первая, я почти ничего не понимаю — только то, что пьют они за Алтонгирела.
— Молодец! — от души хвалит его мужик постарше справа от меня, показывая какую-то конструкцию из пальцев. — Вот это я понимаю, в корень смотришь! Это ж надо так разглядеть! Даже учитель твой не увидел, что они подходят, а ты прямо раз — и все! Великий Старейшина из тебя получится, под стать Ажгдийдимидину!
Я чуть не давлюсь — и от имени, и от ситуации. Шепчу Азамату:
— Это у вас принято так, не молодоженов поздравлять, а того, кто их поженил?
— Они с нами говорить стесняются, — объясняет Азамат.
— Ты и для нас в космосе почетная гостья была, а тут и вовсе божество, тем более про твои бормол уже полгорода знает, я думаю.
Видимо заслышав знакомое слово, Алтонгирел обращает ко мне свой царственный лик, открывает рот — и наступает тишина.
— Можно узнать, чего ты хотела добиться? — спрашивает он меня с высоты своего величия.
Ну и что я должна отвечать?
Азамат приходит на выручку, быстро и тихо что-то объясняет.
На лице Алтонгирела, который с меня взгляда не сводит, на секунду мелькает удивление и даже уважение (или мне мерещится), но тут же снова сменяется маской превосходства.
— Что же, — говорит он размеренно, — это ничего не меняет. Одна трактовка бормол не отменяет прочих. И твое понимание, и наше описывают тебя в равной степени, это вопрос точки зрения, а суть едина.
Он замолкает и отпивает из чашки, обозначая, что речь окончена.
