— А-а… — начинаю я и замолкаю, не зная, как спросить, за каким рожном он держит у себя на стенке эту бессмысленную мазню. Еще обидится или расстроится, что я так плохо знаю свою культуру. — Хочу сказать… он ведь довольно специфический художник… Тебя чем-то привлекло именно это произведение?
— Я очень люблю музыку, — следует ответ. — И меня поражает, как вам, землянам, удается ее рисовать.
Решительно прекращаю этот разговор: он явно не для моего слабого ума.
* * *Наконец наступают долгожданные шесть часов дня, можно валить спать.
Как это прекрасно, когда от места работы до койки всего одна переборка. Правда, только мы собираемся укладываться, припирается Алтонгирел, которого Азамат пускает в нашу сдвоенную каюту, дескать, он же знает про переборки, чего ж скрывать. Придется потом провести с дорогим супругом поучительную беседу о том, что я вовсе не жажду пускать Алтошу к себе лишний раз.
Он застывает на пороге, и когда Азамат с пульта закрывает за ним дверь, этой дверью его подталкивает внутрь.
— Очень интересно, — говорит, оглядывая наше обобщенное пространство.
— Кому из вас стало тесно?
Азамат начинает объяснять, что у нас так принято, но Алтонгирел быстро его обрывает какой-то едкой фразой по-муданжски, в которой мне мерещится что-то про подкаблучников.
— И чтобы до полуночи никакого секса, — строго завершает монолог духовник уже на всеобщем.
Я показываю ему язык, а Азамат только хмуро кивает и разделяет каюты. Какой же он все-таки послушный, жуть просто. Только бы Старейшины нас одобрили…
* * *Просыпаюсь, чуть не падая с кровати.
Немного придя в сознание, понимаю, что позвонил телефон, и я пыталась его схватить, но спросонок промахнулась мимо тумбочки и чуть не ухнула по инерции вниз. Наконец мне удается сграбастать изворотливое устройство и нажать на нем нужную кнопку.
— Да!
— Лиза, — там Азамат, — нужна твоя помощь на мостике, пилота дернуло током, он без сознания.
— Ща! — ору я сиплым голосом, подрываюсь в «кабинет», хватаю аптечку для первой помощи и скатанные рулоном носилки, мчусь на капитанский мостик.
Когда я туда прибегаю в пижаме и тапочках, пострадавший уже успевает очнуться. Лежит на полу около пультов, скулит тихонечко.
— Ток убрали? — спрашиваю.
— Естественно, — едковато отвечает второй пилот. Смотрю — пульт дымится. Да никак у них тут рвануло что-то. Осматриваю первым делом руки — так и есть, входной ожог на пальцах, а выходной обнаруживается на ступнях. Дышит нормально, пульс более-менее.
— Больно?
— Мгм, — кивает.
