Он старый засранец, который не понимает, каким сыном его незаслуженно наградила жизнь!!
Азамат выглядит так, как будто сейчас заплачет.
— Вот и… Алтонгирел был единственным из моих друзей, кто так считал.
— И почему он за тебя не вступился?
— А что он мог? Ему было восемнадцать!
— А твой брат?
— Ему тоже. И не пойдет же он против отца. Тот человек решительный, мог и обоих нас выкинуть.
— А его самого выкинуть нельзя?! — взрываюсь я. — Что этот ваш Совет Старейшин? Неужели ничего нельзя было сделать?!
Азамат некоторое время смотрит в пол, потом качает головой:
— Ты не представляешь, в каком я был состоянии, когда очнулся и понял, что произошло.
У меня несколько недель просто выпало из памяти, я был как в тумане. Помню, как отец зашел, увидел меня и сказал, что, пожалуй, я для него умер. А потом меня депортировали."
"Я вцепляюсь в него мертвой хваткой, чувствуя, как слезы текут по носу. Господи, а мы-то на Земле боремся с пережитками патриархального мировоззрения… Думаем, это у нас проблемы… А тут отцу не нужен — и без суда и следствия… жены опять же нет…
— Слушай, но теперь-то ты женат, значит, можешь вернуться, — соображаю я.
— Все не так просто, — угрюмо говорит Азамат.
Ну да, а я наивная…
— Ну рассказывай, как именно непросто.
— Видишь ли… Алтонгирел ведь не Старейшина, он только выполнял функции посредника на корабле. Он нас, конечно, поженил, но это действительно только здесь, в космосе. А если я вернусь на Муданг, то придется получать одобрение Старейшин.
— Ну.
— Ну… ты же не полетишь со мной ради…
— Конечно, полечу! Да я бы слетала только ради того, чтобы оттаскать за бороду твоего чумного папашу, хоть он и не заслуживает такого высокого титула!
Азамат обнимает меня, но я чувствую в его жесте какую-то горечь.
— Ты чудо, — говорит он, — но Старейшины кого попало не женят. Они одобрят наш брак, только если сочтут, что мы подходим друг другу. Но ты посмотри, кто ты и кто я, — это совершенно невозможно.
— Ну я бы не была столь категорична. И вообще, ты что, не хочешь даже попробовать?
— Я… понимаешь, если они не одобрят, то мы не сможем быть вместе.
— То есть как?
— Ну брак будет аннулирован, и все. И мне нельзя будет быть с тобой.
— Что значит нельзя? Улетим на Землю и поженимся там, у нас только ID спрашивают, и никаких «подходим — не подходим».
Он качает головой.
— Нет. Ты, наверное, не поймешь. Нельзя — это нельзя. Все. Табу.
Прекрасно.
