Ждешь, что завизжу и шарахнусь? Щаз-з-з, я слишком спать хочу. Беру его под руку, пристраиваю голову на плечо. Вот она я, никуда не денусь.
— Мне передали, что он тебе сказал про… про изгнание.
— А-а, — говорю глубокомысленно. — Да, че-то такое брехал.
— Ты ему не поверила?
— Не помню. Я решила, что он опять пытается испортить тебе жизнь.
Азамат обреченно вздыхает. Что так?
— Ладно, раз уж я к тебе вломился ради этого, придется все равно рассказать. Я думал, ты ему поверила, и…
— Ну-у, так что там? Расскажи мне страшную сказку на ночь.
Он внезапно гладит меня по голове, бережно так, медленно, как будто хочет запомнить ощущение.
— Меня действительно изгнали с Муданга, — говорит он. — Уже пятнадцать лет как.
Я некоторое время жду продолжения, но оно не следует. Неправильная сказка.
— И что?
— Я должен был тебе сказать, но…
— Да ладно, ты еще много чего о себе не рассказал.
Он озадаченно прокашливается.
— Лиза… ты понимаешь, что по муданжским законам я преступник?
Я слегка поднимаю голову, чтобы заглянуть ему в лицо.
— Да они там все рехнулись на твоем Муданге, — говорю. — Ничего удивительного, что их джингоши завоевали, если выгонять таких, как ты.
Азамат пару секунд осмысливает мою позицию.
— Ты считаешь, что это было несправедливо?
— Конечно! — заявляю я со всей сонной пьяной уверенностью. — Ты у меня лапочка и ничего плохого не сделал.
Он начинает хохотать.
— Господи, Лиза, какая ты доверчивая, я не могу…
— Да ну тебя, ложился бы спать, вот охота рефлексировать! И вообще, знаю я вас, муданжцев.
Небось из-за лица и выгнали.
Он снова вздыхает.
— Ну косвенным образом. От меня отрекся отец. Из-за лица. Я не был женат и по закону не имел права оставаться после этого на планете.
Вот тут я просыпаюсь.
— Что он сделал?!
— Ну он никогда меня особенно не любил, а тут… он уважаемый человек. Я бы портил ему репутацию. А у него есть еще младший сын, образцовый семьянин… В общем, отец предпочел от меня избавиться.
Кажется, я разучилась дышать.
— И… и никто не вправил ему мозги?
— А кому нужен человек, который не нужен собственному отцу? — горько усмехается Азамат. — Тем более отец — мудрый, влиятельный. Глупо с ним спорить.
— Нет-нет, погоди, ты что, считаешь, что он мог быть прав?!
— Ну… — Он как-то неуместно смущается. — А ты тоже считаешь, что нет?
Мне кажется, у меня глаза на стебельках вытянулись.
— Он. Не. Может. Быть. Прав.
