— А почему вы гармарры не выпили?
Действительно, почему? Она бы как раз сняла все симптомы.
— Забыла про нее на фиг, — честно признаюсь с обезоруживающей улыбкой.
Он покатывается со смеху, меня почти сносит звуковой волной.
— Про гармарру забыли, зато про меня вспомнили. Вот это комплимент! Да вы и правда рекорды ставите.
Я милостиво не напоминаю ему, что гармарру я до сих пор пару раз в ботсаду видала, а он у меня все время под носом. Хотя скорее уж над носом.
— Сколько сейчас? — зеваю. По ощущениям — спать и спать еще.
Он снова, как тогда, приподнимается на локте, — мне кажется, что он при этом весь оказывается в воздухе — заглядывает на дальнюю полку, а потом так же плавно возвращается в лежачее положение.
— Полшестого. Мне пора бы и встать, через полчаса прилетим.
Это я всего-то и дрыхла? Фи-и…
— Ой, а можно еще поваляться? — принимаюсь клянчить. Я понимаю, что надо дела делать и всякое такое, но ведь так рано…
— Конечно, спите! Я вообще не понимаю, чем вас разбудил.
— Он начинает выбираться из кровати. Пижамы у него все-таки напоминают водолазный костюм.
— Тем, что проснулся, — хмыкаю. — Это неизбежно, ты не виноват.
Азамат качает головой и топает в ванную.
— В таком случае тем более не стоило здесь пытаться выспаться, — слышится его ответ сквозь шум воды.
Смотрю — дверь он не закрыл, стоит умывается. Батюшки, зубную щетку достает! Я даже забываю, о чем мы говорим.
— А из каких соображений ты чистишь зубы? — выдаю я прежде, чем соображаю, что это не очень вежливо.
Он аккуратно сплевывает пасту и отвечает:
— На Гарнете основное население — йинир, они чуют, как кошки. Малейший неприятный запах — и с тобой не будут разговаривать. Ну а пообщаешься с ними — быстро к чистоте привыкаешь.
Ого. Так вот кто у нас двигатель цивилизации.
— А я и не знала, что на Гарнете есть какое-то население…
— Ну а кто там работает-то? Не земляне же. У йинир своя планета есть, но и здесь их много осело. Климат подходит, говорят.
Я перестаю его отвлекать, пока он полощется.
Лежу, растянувшись, в мягкой постели, незаметно для себя сползаю на нагретое Азаматом место. Но вот он выходит и берется за расческу — на ночь-то мою работу распустил. Я перехожу в вертикальное положение, как чертик из коробочки, и тяну руки:
— Давай сюда.
Он улыбается застенчиво:
— Да мне побыстрее надо…
— Могу и побыстрее, иди сюда.
Он покорно садится и позволяет себя расчесать, хотя и бурчит что-то под нос.
