Он пьет алкоголь и матерится, не ходит в мечеть, легкомысленно относится к половым связям. А еще легко производит ошеломительно положительное впечатление.
Аллах, я точно правильно тебя поняла? Или это был не ты?
– Я буду выделять тебе еженедельное содержание. Если понадобится больше – сможем обсудить. Что делать по дому – решай сама. Он теперь настолько же твой, как был моим. Это твоя спальня. Из важных для меня правил: всё должно быть честно, я должен тебе доверять. Отчитываться не прошу, но давай предупреждать друг друга, когда ночуем не здесь.
Это просто удобно.
Киваю. Для меня пока что это все слишком теоретические разговоры. Я понятия не имею, как будет в реальности.
Просто наслаждаюсь облегчением. И торможу слишком радостные картинки, забившие голову.
– Если захочешь бывать дома – пожалуйста. Я не против.
Не захочу, но киваю.
– Это вроде бы всё.
Замираю, как будто мы играем в море волнуется. У меня, конечно же, нет и не может быть перечня вопросов, которые стоило бы задать, но ищу его самоотверженно.
Муж расплетает руки, шагает навстречу. Я вроде бы расслабилась, а все равно немного пугаюсь…
Он больше не улыбается. Я вижу, что действительно сильно устал.
Опять подходит и протягивает руку. Поколебавшись пару секунд, я всё же встаю.
– Спасибо вам, – на мою благодарность Айдар реагирует натянутой улыбкой. Мне кажется, ему без разницы. Может даже немного раздражает. – Я могу вернуть… Если вы чек сохранили…
Имею в виду, конечно, свое дорогущее кольцо. Салманов понимает это не сразу.
Пока думает – хмурый. Я считаю заломы на лбу. Их три. Задаюсь вопросом: что он за человек?
– Ювелирные изделия не подлежат возврату, заяц. Разве что на усмотрение салона. Если не понравилось – занимайся.
– Понравилось… – Шепчу. Краснею. Если я фиктивная жена, то какой же я заяц? И почему хотя бы не бебкем (птенец на крымскотатарском, ласковое обращение к младшим)?
– Тогда носи.
Принимаю приказ без спора. На сей раз первым руку убирает Салманов, прячет в карман, но не отходит.
Я продолжаю стоять, неудобно упираясь икрами в кровать.
Мой муж довольно близко, но страха нет. Это позволяет ощутить совсем другой спектр. Легкую приязнь. Чуточку жалости. Дразнящее кончики пальцев эмоциональное возбуждение.
– Я дарю тебе свободу, Айлин. Это мой махр, а не побрякушки.
Легкие спирает, стоило бы ответить, но я не могу.
Мужской взгляд мажет по моим губам, Айдар отступает.
Идет к двери, я провожаю, но глазами, потому что ноги вросли в пол.
