Это он тогда мне объяснил, что нельзя на тебя злиться. Права не имею.
Слова пробивают броню. Рушат мою защиту безразличием. Почему именно они? Почему именно о нем? Почему это случилось не когда папа врал, что желает нам благополучия? Я же знаю, что на самом деле, он желает его себе. Хочет внуков от господина прокурора. Чтобы побыстрее посильнее породниться.
Ловлю себя на том, что все эти вопросы задаю молча, глазами, смотря на Бекира.
Он видит, что немного ожила. Улыбается и тянется к щеке.
– Я хочу, чтобы ты была счастливой, сестренка.
Если неправ в чем-то – прости. Я тебя не брошу. Я рядом всегда…
Выдыхаю и дергаюсь.
– Рехмет.
Благодарю, встаю и движусь к двери, оставляя брата на корточках. Чувствую взгляд спиной, а сама нажимаю на ручку.
Я уже даже не знаю, где мне будет лучше. В доме родных лицемеров или навязанного чужака.
Всю дорогу до мечети отвлекаюсь от накатывающей паники мыслями о словах брата. Может просто убедить себя, что мне везет? Может придумать, что господин прокурор сильно-сильно влюбился с нескольких взглядов? Спасает меня? Будет любить, беречь?
Может притвориться, что я готова довериться судьбе?
Каждый раз прихожу к выводу, что на это я не способна.
Но и не думать, что возможно он не так плох, тоже не могу.
Зачем ему было уговаривать Бекира мириться? Это же я страдала. Ему-то что?
Как только вижу Салманова, стоящего у своей машины, обо всем забываю.
В мечети мы будем без посторонних. Это его условие. И, как ни странно, я ему за это благодарна.
Успеваю отметить, что выглядит мой жених еще лучше, чем обычно.
Поворачивается ко мне, упирается основанием ладони в крышу своей машины и цепко смотрит, как иду.
Сквозь абсолютную серость пробиваются зеленые сполохи. Мне хочется, чтобы отвел взгляд, а потом вспоминаю, что я вообще-то его вещь и мои хотелки он исполнять отныне не обязан. Захлебываюсь в отчаянье. Снова кусаю губы.
Первыми с Айдаром здороваются мой отец, мама, брат.
Лейла просто кивает, оставаясь за спиной.
Мы ждем приезда папиных ближайших друзей, которые поучаствуют в никахе, как свидетели.
У Салманова, наверное, в нашем города и позвать некого. Где его родители – понятия не имею.
Может быть это обсуждалось, но я настолько не слушала, что могло быть даже неловко. Но не мне…
Перебросившись парой фраз с моими родными, Айдар ступает ко мне. Протягивает руку, я вкладываю свою на автомате.
– Не волнуйся…
Он все эти дни обращался ко мне на вы. Очень уважительно. Как будто самый настоящий кырымлы.
