Но мужчина ненадолго зависает, потом бросает на меня взгляд через плечо.
В нем столько мальчишеского озорства, что меня пробирает дрожь. Я не этого хотела. Не азарта. Понимания.
– Ох, Айлин…
Мама тоже видит, качает головой. Отец покашливает, но делает вид, что ничего не произошло.
Разбивает мне сердце, шагая с Айдару и протягивая руку.
– Рахмет, Айдар-бей. В моем доме вам всегда рады.
В груди клокочет, хочу крикнуть: а я – нет! Ко мне больше не приходи! И бросить мою взятку в широкую спину. Но я стою и кричу в себя.
Дрожу в себя. В себя ненавижу. В себя умираю.
Учусь дышать, справляюсь с накатывающей истерикой. Её тормозит, как ни странно, Салманов.
Уже обувшись, попрощавшись, оборачивается и еще раз смотрит на меня. Серьезно. Внимательно.
– Я вас услышал, Айлин-ханым. – От его слов сердце замирает. Неужели? Но хорошо, что облегчение ощутить я себе не позволяю. Его взгляд опускается, задержавшись на секунду на моих губах, катится вниз по шее. Он кивает на коробочку: — И вы меня послушайте, – я понятия не имею, что подразумевает.
И не спрашиваю.
Как только отец с Айдаром выходят на крыльцо, разворачиваюсь и несусь в свою комнату. Замыкаюсь. Ни с кем сегодня не буду говорить. Швыряю футляр на кровать и подхожу к окну. Слежу, как машина уезжает. Если бы в руке был камень – бросила бы. А потом грязно ругалась, что не попала и не разбила стекло.
Топит в ненависти. Отвращении. Не могу потушить бурю эмоций. Не могу заткнуть внутренний ненужный диалог с избранником моего отца.
Решаю, что если вышвырнуть подарок из окна – полегчает.
Возвращаюсь к кровати и со злостью раскрываю. Дергаю усыпанную камнями нить, взвешиваю.
Становится жалко. Слишком дорогой подарок. И слишком красивый."
"Стону и опускаюсь на пол. Вслед за яркой вспышкой ярости я снова тону в болоте тоски. Недолго тихо плачу, потом берусь рассматривать украшение.
Глажу сверкающие камни, смахиваю слезы.
Кто-то же живет в золотых клетках? Кто-то же убеждает себя, что счастье – в этом? От меня тоже этого ждут? А если я не могу?
Чувствую легкую шероховатость на внутренней поверхности браслета, переворачиваю.
Удивляюсь так, что даже слезы прекращаются. Стираю их рукой, жмурюсь и читаю:
«Проявишь терпение – получишь больше».
Глава 11
Глава 11
Айлин
Как бы господину прокурору ни хотелось, я не собираюсь тратить время на ребусы и надеяться на авось. Если он хотел сказать мне что-то важное: нужно было делать это напрямую, а странная гравировка на браслете – ни к чему.
