Митя — атеист, но от моих опасений он отмахивается. Чтобы быть со мной, нужно принять ислам? Без проблем. Хоть буддизм.
— Жарко тут… — Вру Айше, обмахивая лицо руками. Кручу головой, чтобы не встречаться взглядом с подозрительной подругой.
Про себя шепчу: не дави, молю, придет время — я всем с вами поделюсь.
Интуитивно чувствую момент, когда у неё меняется настроение с сыщицы на сплетницу. Она обвивает мой локоть своей тоненькой ручкой и тянет к себе. Я склоняюсь, почти чувствую ее губы кожей.
— Ты нового прокурора видела?
Она воодушевлена и даже, как мне кажется, возбуждена, а я мотаю головой.
Уже несколько недель у нас в общине разговоры об одном: на важную должность назначен свой человек.
Еще месяц назад о нем никто не знал, его не было в нашем городе и на языках людей. Теперь же — он желанный гость в любом доме и на любом празднике. Жаркая тема для всех сплетен.
— Вот правду говорят про Айку! Бедовая ты, ханым! Все девушки шеи посворачивали и только ты…
Мне не нравится чувствовать себя белой вороной ни в чем.
В груди немного царапает, но я пожимаю плечами. Не скажу же, что мне не интересен новый прокурор, потому что перед глазами и в сердце только мой любимый Митя.
— Ты представляешь, его уже отцы в оборот взяли. Говорят, тебе невеста нужна, дом пустой, работы много, да и не мальчик — тридцать три года же! А он вроде бы и не горит идеей, но и не отказывается…
Мне это всё совсем не интересно. Кого выберет новый прокурор — без разницы. Но сказать об этом Айше я не могу — обидится.
Правда и слушать дальше не приходится. Мой телефон жужжит, я смотрю на экран:
«Аль, я на месте»
Мите не нравится называть меня настоящим именем. Он всегда его славянизирует. А я каждый раз представляю, как отец отреагирует на Алю. Мне кажется, просто не будет, но вместо того, чтобы отчаяться, я ставлю себе зарубку: еще раз напомнить, что для семьи я только Айка. Айлин. Айлин-ханым. Айлин-балам. И ему стоило бы привыкнуть.
Аккуратно выпутываю свой локоть из-под руки Айше. Отступаю, извиняясь взглядом.
— Я вернусь через пару минут. Если кто-то спросит — в уборной. Мне кажется, тушь посыпалась…
— Да нет, Айк…
Айше пробует меня затормозить, но я не даю.
Конечно, не посыпалась, я нагло вру. Но Митя не любит ждать, поэтому я лавирую между гостями и круглыми столиками, направляясь в сторону уборных. По ушам бьет громкая музыка, а я продумываю план: оттуда выйду во внутренний дворик. Пишу Мите, чтобы ждал там, когда на моих плечах сжимаются чьи-то пальцы.
