Они исполняют указание беспрекословно, а я продолжаю стоять.
Айдар смотрит в мое лицо, мне кажется, что изучает. Я сглатываю, потому что не привыкла к такому.
Но если наглый прямой взгляд его подчиненного вызывает во мне очевидное отторжение, то тут… Я скорее теряюсь.
– Сможешь зарядить. Не поверишь, но в прокуратуре есть розетки. Идем.
Глава 7
Глава 7
Айлин
Сегодняшний день я назову днем неправильных решений. Если доживу до вечера, конечно. А то сейчас сердце рвется из груди так, будто ему там тесно.
И мне здесь тоже.
Зачем я согласилась на щедрое предложение Салманова? Потому что дурочка, да? Наверное…
Мой телефон предательски медленно заряжается, пока я сижу на неудобном диване и впитываю кожей неловкость царящей в кабинете тишины.
Салманов проводил меня через арку металлоискателя, мои паспортные данные записал тот же парень, который выбегал покурить и поглазеть, дальше я шла по темному коридору с бесконечным количеством дверей за… М-м-м… Главным. Мы поднялись на лифте.
Передо мной галантно открыли дверь в приемную, впустили внутрь, потом еще раз – уже в кабинет, разрешили «чувствовать себя как дома», показали, где именно в прокуратуре находятся розетки, и куда я могу умостить свою пятую точку. Дальше же Айдар Муратович занялся чем-то своим, а я при всем желании не смогла бы. Волнуюсь.
Он поработал на ноутбуке, потом откинулся в кресле, взял в руки мобильный и начал что-то строчить на экране. Ему позвонили – встал, ходил по комнате, разговаривая.
Меня совсем не стеснялся. А я зачем-то впитывала каждое слово. Ни черта не поняла, но всё запомнила.
Сама делала вид, что увлечена изучением кабинета. Хотя по-честному он мне не понравился. Совсем не идет Салманову. Здесь всё пахнет возрастным мужчиной без вкуса и совести, включая с диванчиком, в котором я практически утонула. Чувствую себя неловко еще и из-за того, что колени зависли на уровне груди.
Когда пыталась сесть более грациозно – получила крупицу внимания. Быстрый взгляд с прищуром и намек на улыбку.
Кажется, он рассматривает меня исключительно как возможность позабавиться. Это не то, чтобы приятно.
Я несколько раз собираюсь спросить, сколько продлится следственное действие, в котором участвует мой брат, но постоянно сдуваюсь. Боюсь всего: вплоть до постыдно сорвавшегося голоса.
Чувствую себя натянутой струной. Убеждаюсь, что правильно его избегала. Зачем мне эта нервотрепка?
Сейчас Айдар снова в телефоне.
